И не верить этому у Кузнецова не было причин — перед ним была газета с коротким сообщением за вчерашний день, о котором он узнал от «тезки» задолго до этого дня. Морозов внял предупреждению — и свою маленькую дочь не отправил в пионерский лагерь в Палангу. И настаивать на выезде семей комсостава не стал до вчерашнего дня — отправил в самый последний момент поездами, и два часа назад поступил звонок из Риги. Прибывший туда начальник УПП ПУР РККА армейский комиссар 2-го ранга Борисов гневно орал, что он паникер, не верит мудрой миролюбивой политике товарища Сталина и вообще должен как трус быть снятым с должности. И дал время до послезавтра, чтобы поезда остановили в Вильно и Двинске, семьи выгрузили, и вернули обратно к границе в военные городки. Пришлось отвечать «так точно», но отменять свое решение Морозов не стал — но полностью поверил «соседу» окончательно, когда пришла директива Генштаба. Теперь хоть семьи военных будут в безопасности — поезда уже никто не остановит.
Прошло всего несколько часов, наступает утро первого дня войны. К ней долго готовились, но многое так и не успели сделать. Бои начались по всей полосе 11-й армии, и, хотя телефонная связь молчит как проклятая, но по приходящим звонкам через гражданские коммутаторы, и паническим радиограммам уже ясно, что положение «хуже губернаторского». Впрочем, на лучшее он не рассчитывал, зная соотношение сил. Сопротивление находящихся на границе войск вряд ли надолго затянутся — слишком там мало сил. Маршами вышли только передовые части придвинутых дивизий, батальон он каждого полка. На укрепрайоны, 44-й Ковенский и 48-й Алитусский, надежды никакой, противника они не удержат. Находящиеся в постройке доты не успели ни вооружить, ни поставить там оборудование, а с формированием «уровских» артиллерийско-пулеметных батальонов Генштаб и командование округом безнадежно опоздали. Только в мае приняли решение силами самих дивизий сформировать эти части, выделив из состава полков необходимые кадры, и рассчитывая возместить их за счет нового призыва. Пульбаты командарм-11 сформировал, но тянул с передачей в укрепрайоны до последнего, ведь отправить их он был должен в течение недели, с 18 по 25 июня. Вот и пригодятся, главное теперь оба стрелковых корпуса суметь отвести за Неман, а там и дать сражение, собрав армию на речном рубеже.
Последние дни подчиненные ему войска Морозов не торопился придвигать к границе, умышленно затягивал, прекрасно понимая, что немцы их просто сомнут, разобьют еще на марше. Однако любой приказ вышестоящего командования подлежит безусловному выполнению, это в армии накрепко вбивается. Но так недаром «мудрость» на этот счет тоже имеется — «не торопись выполнять приказ, который скоро и без тебя отменят». А потому командарм-11 отправил к границе только передовые батальоны с усилением из разведбатов, с приказом в случае наступления противника в большой численности, незамедлительно отходить на соединение с главными силами своих дивизий. За такую «вещь» с него голову сегодня утром сняли бы, причем в прямом смысле — тут даже не своевольство, все гораздо хуже, при рассмотрении могут измену «пришить». Но уже не сейчас, когда загремели по всему фронту пушки, и противник повсеместно перешел границу. Так что Кузнецов нисколько не ошибся, так что ничего хорошего его армию в приграничном сражении не ждет, слишком несопоставимы силы.