— Штаб армии, товарищ полковник, прибыли.
У шлагбаума с будкой КПП, с двух сторон которой стояли броневика БА-20, «эмка» остановилась, лейтенант приоткрыл дверь машины — в нее заглянул замполитрука — старшинская «пила» на петлицах, но красная звезда на рукаве. Стрельбицкого узнал в лицо, видимо запомнил, тот не раз приезжал в штаб армии. Машину тут же пропустили, и она проехала, но за деревьями остановилась — дорожка вела к массиву серых бетонных стен, производивших впечатление своей монолитностью.
Штаб армии уже перебрался на командный пункт, расположенный в одном из фортов восточного обвода. Гродненскую крепость четверть века тому назад строили большую, по всем правилам современной фортификации, с дополнительным прикрытием из полевых позиций, которые сейчас спешно восстанавливались, и при этом усиливались по возможности — это он везде видел. По «обилию» военных можно было догадаться, что здесь не склад для хранения боеприпасов, а действительно КП армии. Их встретили, и сразу же по потерне повели в кабинет командующего, который находился, судя по спуску вниз по каменным ступеням, под толстенным слоем бетона и многими метрами земли. Стрельбицкий, будучи профессиональным артиллеристом, моментально оценил надежность защиты — такую ни одна бомба не пробьет, да и для большинства осадных мортир и гаубиц, вплоть до 210 мм, имеющихся на вооружении германской армии, это занятие не по «зубам»…
Современное состояние одного из фортов Гродненской крепости — прошло более столетия, но многие укрепления имеют достаточно приличный вид. При поляках в 1920−1930-е года ремонтных работ здесь не велось — злотых в казне «второй» Речи Посполитой постоянно недоставало, и «наследие царизма» сохранилось само по себе, а в 1941 году использовалось РККА по назначению, в основном в качестве складов укрепрайона…
Глава 25
— Хорошо, что вы поспешили, Иван Семенович! Ситуация, на первый взгляд, крайне скверная — обозначились танковые клинья, работа как раз по вашему предназначению. Теперь нужно предпринимать ответные меры, раз противник ввел в первый день войны свою главную ударную силу.
Командарм встретил его в кабинете, который оборудовали в потерне, судя по железной двери, бывшей оружейной комнате крепостной артиллерийской роты. Бетонные стены, вентиляционные отверстия — сухо и прохладно, даже холодновато — летняя жара приятно смягчалась. Стол, несколько стульев, два телефонных коммутатора, лампочка в сетчатом плафоне над потолком единственный источник тусклого света. Но для работы с бумаги стояла и настольная лампа, сейчас отключенная. На стене висела карта, задернутая зеленой тканевой шторкой — даже здесь, в святая-святых, соблюдалась строгая секретность. Шаги глушила ковровая дорожка, для отдыха предназначался солидных размеров диван, с кожаным покрытием, изъятый из какого-то панского особняка или усадьбы местного помещика.