Командарм отдернул шторку на карте, Стрельбицкий впился взглядом в обстановку, внутренне охнув — такого прорыва врага в первый день войны он никак не ожидал — стремительного и быстрого. Нанесенные пунктиром «толстые» стрелки, с помещенными на них ромбами, шли пунктиром — действительно, положение крайне паршивое, в среднем верст по пять в час продвигаются, возможно, и больше, ведь линию обороны прошли.
— Прорвавшиеся через укрепрайон бронетанковые и моторизованные части противника, товарищ генерал? Две дивизии?
— Точно, Иван Семенович, только не дивизии, корпуса — слишком там много автотранспорта, еще из Сувалкинского выступа большей частью не вышли. Впереди ломятся танковые дивизии, очень быстро идут. А вот тут тоже «пролом» — наша пехота 126-й дивизии отходит на север, к Пренаю, но вот танки явно нацелились не на север, на Каунас — пройти северо-восточнее одним из корпусов на Алитус, другим на Меркень. И стоит корпусам переправится через Неман, если захватят мосты, или быстро наведя понтоны, то ситуация еще больше ухудшится. Они не просто охватят наш правый фланг, завтра уже могут прорваться к Вильно, а там завернуть глубоко в тыл нашей армии, и даже пойти на Молодечно, за которым Минск.
Полковник Стрельбицкий внимательно смотрел на карту, от обстановки пробирала оторопь — готовились «соседи» к войне, строили укрепрайон и все бездарно профукали. Выставили всего две стрелковые дивизии против двух бронетанковых корпусов, думая их удержать — это куда разведка смотрела. И не удержался от вопроса, который невольно напрашивался:
— Командарм-11 какие-то меры предпринимает?
— Конечно, куда ему деваться — телефон каким-то чудом заработал, через Вильно — полчаса тому назад с ним разговаривал. Он вообще не знал, что у него на границе творится. Авиация разведку не ведет, проводная связь с выдвинутыми к границе корпусами отсутствует, радио толком не используют, в суматохе посылают какие-то невнятные сообщения. Вот я ему рассказал, что у него на фронте твориться, договорились, что буду не только держать в курсе происходящего, но и подкреплю его левый фланг, что нашим правым стал — а куда деваться «дыра» обоим угрожает.
Кузнецов еще раз зло хохотнул, но чувствовалось, что генерал настроен крайне решительно. Уселся на диван, впился взглядом в комбрига — тот стоически его выдержал, не выказывая эмоций, прекрасно осознавая, что настал тот самый час, к которому он готовил все время подчиненных.
— Займешь оборону у Меркене тремя дивизионами, пару батарей перебрось на западный берег, пусть займут оборону в предмостном укреплении, которое успеют наскоро возвести кавалеристы — туда отправили пару эскадронов, это все, что смог выделить генерал Курдюмов, на его 7-ю кавдивизию немцы тоже прут. Теперь о главном…