— Иван, вчера пришло указание тебя «изъять». Сегодня приедут.
Вся выдержка пилота, побывавшего в десятках воздушных боев, не позволила вздрогнуть. Только кивнул, благодаря за «огонек», и пошел дальше. Но мимолетный взгляд Бегмы поймал — так смотрят на обреченного.
Значит, дело не в войне, в Смушкевиче, с которым у него были доверительные отношения, и которого уже «изъяли». Дал показания, куда деваться Якову Владимировичу, у которого были дружеские отношения с Уборевичем. Да и с ним они говорили на темы, которые напрямую затрагивали партийное руководство в целом, и Сталина в частности. Так что война не причем, но ему не следует попадаться в руки выехавших за ним сотрудников НКГБ. И выход есть — он обещал генералу армии Мерецкову застрелиться, если противник разгромит авиацию округа на аэродромах. Как раз такой случай, не совсем подходящий, но крайне необходимый — он должен думать о семье в первую очередь, если окажется в камере, то они неизбежно станут числиться в списках ЧСИР. Неожиданно пришла другая мысль — если суждено умереть, то это следует сделать совсем иначе…
Во время боев в Испании советский истребитель И-16 мало в чем уступал первым «мессерам», и в бою с ними порой имел определенное превосходство — частенько немцев сбивали на Пиренеях. Но летом 1941 года превосходство германских истребителей в скорости стало более чем существенным, на сотню километров — «ишаки» теперь не могли ни догнать противника, ни уклонится от схватки, если тот ее навязывал, оставалось только драться. И тут исход схватки напрямую зависел от мастерства и боевого опыта советского летчика, а таких среди летного состава ВВС РККА было немного…
Глава 27
— Твоя бригада займет позиции у Меркене, Иван Семенович, и стоять насмерть в прямом смысле — отход не предусмотрен. Нужно выиграть три дня, не меньше — подтянется 21-й стрелковый корпус Галицкого из 24-й и 37-й дивизий, которые вот уже несколько дней выдвигается на рубежи, весьма близкие к указанным. Последняя дивизия вообще своим авангардом стоит на станциях Вороново и Бянякони, первая начинает погрузку в эшелоны, чтобы в ночь уйти на Вильно, а оттуда по гродненской ветке на станцию Ораны — до Меркеня один переход останется. Так что продержись, полковник до подхода главных сил — самолично представление на генерала напишу, тем более ты назначен командовать группой, куда войдут 29-я танковая дивизия и 6-я противотанковая бригада. Все эти соединения сейчас начали выдвижение, переходят мосты — автотранспортом дополнительно обеспечим.
У Стрельбицкого от сказанных слов свалился камень с души, который ощутимо придавливал. Встать на пути танкового корпуса с несколькими артдивизионами занятие для самоубийц — продержаться несколько часов можно, но никак не дольше. Нет пехоты, пара спешенных эскадронов таковой не являются из-за ничтожной численности. А собственной инфантерии у бригады нет, кроме саперного батальона, и нескольких пулеметных взводов при дивизионах. Отсутствуют гаубицы, а без них наводимую понтонную переправу не разрушишь. Однако прибытие еще одной противотанковой бригады и танковой дивизии совершенно меняло дело. В последней дивизии, кроме пяти батальонной танковой бригады, имеются гаубичный и мотострелковые полки, разведывательный батальон с бронемашинами и мотоциклистами. Маловато, конечно, но хоть что-то — хотя выиграть трое суток крайне затруднительно. От Алитуса до Меркеня, если посмотреть на карту, примерно тридцать три километра, расстояния быстро определялись — артиллеристы с академическим образованием хорошо «читали» карты. Хотя фронт пройдет по реке, но шестнадцати тысяч бойцов и командиров (в двух бригадах по три, и в танковой дивизии десять тысяч личного состава) для его удержания крайне мало, хотя ряд участков пойменные, а значит заболоченные, к тому же подступы перекрываются озерами, и там пройти автотранспорту затруднительно. Плотность войск на танкоопасных участках можно будет втрое увеличить, километров десять всего выходит, к тому же приданные танки использовать в качестве противотанковых огневых точек, отрыв для них капониры. Если успеть, а вот со временем, судя по всему, плохо.