Теперь Стрельбицкий полностью успокоился, глядя на побагровевшего, хоть от лица прикуривай, зенитчика. И уже спокойнее закончил:
— Так что брось на приказы ссылаться, не с твоей «шпалой» решать и гадать, что провокация, а что война. Все, кончились эти «считалки», воевать теперь нужно. Так что открывай огонь, как только появится германская авиация в небе — не станешь, пеняй на себя!
Чего только не создавали на базе танка Т-26, даже топливозаправщики с противопульной бронированной цистерной сверху — можно себе представить состояние механика-водителя, прекрасно знающего какая участь его ждет, когда вся эта емкость воспламенится или остатки бензина из пробоин хлынут вниз…
Глава 21
— Ганичев успел нанести ответный удар, мы первыми отбомбились по немцам. Понятно, что результат мизерный, в лучшем случае по грузовикам прошлись, но тут важен сам факт. И заметь, комиссар, когда их самолеты появились над Желудком и Рожаницами, наши бомбардировщики уже вылетели, а то бы их там накрыли. А так обоюдно ударами обменялись, и фашисты наглеть перестанут — наши аэродромы они не смогли разбомбить.
Василий Иванович медленно прошелся по кабинету, вполне удовлетворенный докладом командира 11-й САД полковника Ганичева. Как и впрошлой жизни , немцы оказались далеко не всесильными — тогда 127-й истребительный полк вообще не затронули бомбежками, а по 122-му толком не прошлись, обстреливали только Ме-110. Досталось только 16-му бомбардировочному полку — но там штурмовали целенаправленно. Лиду раз пять бомбили, Гродно три раза, чем вызвали паническое настроение. Однако стремительный прорыв вражеской пехоты к Неману спутал все планы на оборону — противник вечером уже оказался на правом берегу, до аэродромов оставался один бросок, и 23 июня наступил надлом. Оба истребительных полка перелетели в Лиду, «ишаки» из Нового Двора убыли еще к вечеру 22 июня — германская пехота уже к полудню вышла к их аэродрому. Эскадрильи оставались вполне полнокровными, в строю двух полков имелось к вечеру 23 июня чуть более сотни исправных «ишаков» и «чаек». Простотогда в первый день войны комдив Ганичев погиб вместе с заместителем и начальником штаба при бомбежке, эскадрильи остались без твердого руководства. И самолеты просто побросали среди груд навезенных в Лиду камней, летчики и техники пересели на автомашины и подались в тыл, как и весь персонал 11-й САД — так 3-я армия лишилась воздушного прикрытия.
Сейчас такой номер не пройдет — без его прямого приказа никаких «перебазирований» не будет, и плевать на распоряжения из штаба ВВС. Он уже отправил рапорт Павлову, и одновременно «сигнализировал» в Генштаб, памятуя, чем может закончиться отказ от борьбы в воздухе. Потери в дивизии пока минимальные, вполне терпимые. С десяток самолетов, в основном бипланы и пара СБ. Из состава новых самолетов убыли в боях практически нет. Аварию потерпела «пешка», да разбился один «миг», взлетевший для сопровождения бомбардировщиков с полевого аэродрома в Жирмунах. Да у него при армии самолетов сейчас больше, чем было в составе всего Западного фронта во время Смоленского сражения.