Кузнецов не договорил, тяжело откинулся на спинку дивана — командарм сильно устал. Задумался — пока ничего катастрофического не случилось — он удержал немцев на границе, свои войска Морозов и Чуйков очень грамотно вывели из-под удара, и имеют, судя по всему нетронутые резервы, а это в первую очередь танковые дивизии. Среди последних уже нет «сильных» или «слабых» соединений, бронетехника теперь равномерно распределяется. От собственной порочной практики сам Георгий Константинович на этот раз отказался, когда был 6-й механизированный корпус, укомплектованный сверх всяких штатов, с двумя сотнями «сверхкомплектных» танков, танкеток и бронемашин, и пять других мехкорпусов, имеющих примерно столько же, но совокупно. Да и новые тяжелые танки сейчас распределяются по строгой «дозировке», как «лекарство» — теперь без поддержки КВ «двадцать шестые» воевать не будут. Но то Павлов еще провел, все же девять «лишних» месяцев на посту начальника АБТВ пробыл, пока на округ не перевели.
— Пока ничего не предрешено, — Кузнецов повторил машинально, как мантру — Василий Иванович на самом деле так считал. По расчетам выходило, что сегодня-завтра, если противник не добьется решающего успеха, не войдет в глубокие прорывы, охватывая Западный фронт с двух сторон, ситуация в войне может измениться в лучшую сторону. Начали прибывать армии из резерва, перебрасываемые из внутренних округов. И стрелковых дивизий в них немало — на Полоцкое, Минское и Бобруйское направление в течение двух-трех недель прибудут два десятка «запоздавших на войну» пехотных соединений из состава трех новых резервных армий.
— Можно будет удержать линию фронта по «старой» границе, — прошептал командарм и устало закрыл глаза, не заметив, как провалился в сон от свинцовой усталости, что разлилась по всему телу…
«Блицкриг» в России во многом зависел от быстрой постройки вот таких бревенчатых мостов, за уничтожение которых бойцы Красной армии массово взялись только к концу июня. В первые дни их оставляли противнику целыми в большинстве случаев, и лишь потом сообразили, что сами потворствуют стремительному продвижению панцерваффе на восток…
Глава 42
— Опоздай на несколько часов, немцы бы твои пушки уже бы с землей смешали, Иван Семенович. А вот твоим строителям низко поклониться надо — успели меньше чем за сутки окопов нарыть, и даже дзоты оборудовать. И дальше копать нужно, ежечасно, без отдыха — когда бомбить снова начнут, тогда и отдохнуть можно будет в укрытии.
Полковник с удивлением посмотрел на командующего 21-м корпусом — какие тут шутки, генерал-майор Галицкий был предельно серьезен. В округе моложавого, всего 43-х лет генерала без оснований считали стойким приверженцем обороны. Практически на всех совещаниях Кузьма Никитович поднимал один и тот же вопрос, на который многие из начальства не знали, что отвечать. Наступательная доктрина РККА вещь хорошая, но что делать будем, дорогие товарищи, если противник перехватит инициативу и сам перейдет в наступление, такое как немцы во Франции в прошлом году, с массированными ударами авиации и прорывами крупных танковых соединений в глубину оперативных построений. Особенно недовольны были комиссары — но так как 24-я стрелковая дивизия считалась не без оснований лучшей в Красной армии, а ее командир за прорыв «линии Маннергейма» получил орден Красного Знамени в дополнение к медали ХХ лет РККА, то относится к нему как к «паникеру» было по определению невозможно. Наоборот, с развертыванием противотанковых бригад стало ясно — обороняться все же придется и 21-й корпус в составе Западного округа решили сделать именно для выполнения оборонительных задач, выделив в состав две дивизии, 24-ю и 37-ю. После размышлений поставили во главе комдива 24-й по старому армейскому принципу — кто проявил инициативу, пусть и выполняет. Галицкий и взялся за дело, сразу начав отрабатывать взаимодействие с 8-й противотанковой бригадой, обретя в Стрельбицком единомышленника. Единственное, что оба никак не ожидали, так это того, что за несколько часов немцы раздавят левый фланг 11-й армии, и начнут прорываться к Неману на широком фронте. Но тут штаб округа не подкачал, что было не удивительно — два автотранспортных батальона переданы еще до войны, а 37-я дивизия за сутки до нее стала грузиться по эшелонам в Витебске. Одновременно из Полоцкого укрепрайона стали выдвигать 79-й «уровский» корпус генерал-майора Борисова — 17-я дивизия уже выгрузилась в столице Литовской ССР, 50-я шла эшелонами следом. Галицкий о том прекрасно знал, так что подчиненным ему частям нужно было продержаться максимум два-три дня.