Кузнецов хмыкнул, он ведь хорошо представлял, что сейчас происходит. Немцы не прорвались в глубину, а ведь вчера должны были занять Вильно и выкатится к Барановичам, создавая серьезную и реальную угрозу окружения приграничных армий. Ничего не вышло, нашла коса на камень — но не стоит быть чрезмерно оптимистичным, мало ли что. И глянув на часы, командарм решительно пошел к двери — нужно было ехать в Белосток, где к трем часам ночи заместитель командующего фронтом собирал командармов и комкоров, видимо, пришло какое-то указание из Москвы…
Даже при поддержке тяжелых КВ, которые в июле появились на поле боя, Т-26, большинство которых не получило броневых экранов, несли чудовищные потери. И главным образом по причинам далеким от их боевых характеристик — летом сорок первого «отцы-командиры» просто не умели воевать, часто бросали танки в наступление без всякой поддержки, или устраивали тихоходным машинам запредельные «марш-броски», где от поломок танков бросали на обочинах многократно больше…
Глава 54
— Если мы сейчас дернемся и начнем отводить войска от границы, на этом их боевые действия закончатся. Мы можем удержать части на позициях, хотя пошла волна дезертирства, пусть и небольшая, благо местные густые леса этому явлению сильно способствуют. Надо удерживать на местах местные власти и органы НКВД — как только они начнут бегство, советской власти на враждебно, или, по меньшей мере, равнодушно настроенной территории, наступит хана, а это деморализует войска. Нужно удержать войска в полном повиновении, а сделать это можно исключительно в жесткой обороне, расстреливая всех тех, кто ударился в панику, и пытается без приказа удрать с занимаемых позиций.
Кузнецов говорил достаточно спокойно, стараясь сохранять хладнокровие. Он все это уже видел один раз собственными глазами, когда по приказам собственного командования по лесам и болотом разбредались целыми дивизиями, бросая при этом тысячи орудий и многие сотни танков. И так было повсеместно — там, где комсостав удержал твердое руководство, бойцы дрались насмерть, но стоило начальству дать малейшую слабину, ударится в паникерство, в лесах исчезали полки — бойцы не были настроены сражаться до последнего патрона, наоборот, именно в бегстве видели будущее спасение. Либо в сдаче в плен — в Белоруссии таких было сотни тысяч, примерно половина от более, чем семисоттысячного состава предвоенного округа.
— Это и делаем, — зло отозвался Еременко, — сам таких приказал расстреливать. И хорошо, что мы кавалерию не сократили — у казаков куда выше боевой дух. Я кавдивизии приказал выводить во вторую линию, в тыл — они вместе с пограничниками выставляют заградотряды. Нужно будет перестрелять двадцать тысяч дезертиров, сделают это без промедления. Партийных и ответственных работников отправляем обратно — кто во второй раз дернется в бегство, шлепнут без размышлений. Ты ведь у себя в армии именно так делаешь, как мне докладывали, без всякого слюнтяйства.