Короткие приказы и подразделения пограничников начинают рассыпаться во все стороны, выполняя отданные распоряжения, и буквально минуты не прошло, и мост был уже плотно перекрыт. И тут же началась «сортировка», причем явно отработанная на учениях. Поток людей был рассечен надвое, прижат к перилам по обе стороны — по освобожденной середине прошли три БА-10, становится на их пути никто не пожелал. За ними протяженной колонной по три последовали всадники, кони фыркали, словно презирая отступавших от границы красноармейцев.
И как только миновали последние всадники, громким,поставленным голосом, один из сержантов стал произносить короткую речь:
— Строители и саперы направо, остальные налево, гражданским следовать прямо! За неподчинение расстрел на месте!
Это не «линейная пехота», как говорится из «другого теста слеплены» бойцы — ни одна пограничная застава не отошла без приказа и боя. И дрались, как правило, до последнего патрона, и в плен не сдавались…
Глава 31
— В городе восстание — по нам стреляют, два танка закидали бутылками с бензином — сгорели вместе с экипажами. Горком сожгли, партактив истребляют, милиционеры разбежались в страхе — за ними гоняются вооруженные люди. С нами вышли многие — мы все же на танках, да действовали решительно, били из пушек по огневым точкам в домах.
Капитан Борисов имел потрясенный вид — по лбу из-под надетого шлемофона стекал ручьем пот. Авангард едва успел вырваться из города, и как раз в тот момент, когда в Олиту ворвались немецкие мотоциклисты с бронемашинами. Введенный в предместье танковый батальон с двумя мотострелковыми ротами приняли бой, вот тут и произошел мятеж местного населения — красноармейцы оказались под ударами со всех сторон. И хорошо, что комбат сообразил начать отход, успев радировать отходившему разведбату, что почти час сдерживал немцев на подступах, отходить через южный мост. А вот обратная дорога через город стала настоящим прорывом — в красноармейцев стреляли из чердаков, из окон бросали бутылки с бензином, на вооружении повстанцев, а большинство из них явно составляли члены военизированной организации, сразу же запрещенной советской властью, и ушедшей в подполье. И вот теперь эти «стрелки» убивали советских солдат, что взбесило не только Федорова, но и других командиров и политработников, и так совершенно разъяренных постоянными налетами германской авиации.
— Надо им урок дать, да заодно немцев отрезвить, — решительно произнес бригадный комиссар Ушаков, но Федоров тут же ответил:
— Гаубичных снарядов не так и много, нам нужно их поберечь. Все же целый танковый корпус противника выдвигается, сутки продержаться нужно, пока стрелковые дивизии от Преная до Олиты на фронте станут.