Во время короткого полета, всего три четверти часа, Стрельбицкий видел над дорогами клубы густой пыли — то потянулись на восток длинные вереницы беженцев, которые видели в такой спонтанной эвакуации спасение. Местные жители, кроме партийного и комсомольского актива и «ответственных работников» оставались в своих домах — им, что бывшая польская власть, что нынешняя советская, что будущая германская сейчас были глубоко безразличны, это сразу бросалась в глаза.
— Что-то не видно, что вас бомбили, — негромко произнес Стрельбицкий, когда машина въехала в Гродно, миновав КПП, у бетонных стен высившегося из земли форта. «Стихийный уход», судя по всему, сейчас старались упорядочить — в Гродно чувствовалась «твердая рука», покрепче, чем в Лиде, но так здесь находилось командование армии, да и сам генерал-лейтенант Кузнецом мягкостью характера не отличался.
— Пытались, только ничего не вышло — встретили зенитным огнем, а за несколько минут до налета взлетели истребители — словно чувствовали, что война начнется. Просто у нас учения шли, все в полной готовности пребывали, вот и встретили немцев. Как их артиллерия открыла огонь, наша тут же ответила, а сейчас немцы уже унялись, атаковать перестали. Да и лес горит — дымом все накрывает, на границе уже даже дышать трудно.
По мосту на восточный берег прошла колонна бронетехники, Стрельбицкий машинально отметил экранированные Т-26 нового выпуска. Затем обратил внимание на задранные в зенит стволы орудий зенитной батареи — и служба велась бдительно, это не Лида во время первого налета. На улицах никакой паники, везде воинские патрули, кое-где стоят бронемашины.
— А почему у вас военные в польской форме расхаживают?
Удивление вызвало невольный вопрос — действительно, десятка три мужчин зрелого возраста, в старом обмундировании, в конфедератках, только звезды на фуражки нацеплены.
— Призвали вчера на сборы бывших солдат польской армии из белорусов, обмундирования на всех не хватало, — немедленно ответил лейтенант, бросив на солдат быстрый взгляд. — Но служат хорошо, только на русском языке плохо изъясняются, да всех командиров «панами» величают, да в «струнку» вытягиваются. Многие изъявили желание воевать с немцами, вот трудятся, и пока не сбегают. Да и поляки надеяться, что мы германские войска сдержим, и вперед не пропустим. Вот и принялись помогать, сами явились по мобилизации, никого силком не принуждали.
А вот это Стрельбицкий уже заметил — на линии старых укреплений видно множество занятых на строительство жителей, везде копают траншеи у старых фортов, что-то возводят, закапывают надолбы, даже перегораживают улицы в предместьях бревнами и камнями, строят баррикады. Еще заметил, как в разных местах трактора на тросах втягивают в отрытые капониры неисправные танки Т-26 со снятыми гусеницами, видимо, для использования в качестве ПТОП. В Гродно ведь немногие старые форты были взорваны при отступлении в пятнадцатом году, в целом оборонительный комплекс остался. Только внимания ему должного поляки не придавали, вот и обветшала крепость, но сейчас спешно готовилась к обороне.