Еременко заметил выразительную гримасу на лице Кузнецова — вполне понял Василия Ивановича. Еще бы не ощутить гамму эмоций командарма, у которого забрали фактически лучшую половину армии. Но интересы дела важнее всего, а личными симпатиями или антипатиями не следует руководствоваться. К тому же узнав о том, что его армия получит взамен стрелковый корпус, командарм явно успокоился — ведь прикрывать протяженный участок фронта по Неману севернее Гродно было фактически нечем.
— Василий Иванович, вы как оцениваете положение на фронте в целом, и на участке своей армии в частности. Что дал первый день боев с немцами, и какие выводы вы сами сделали?
Еременко спрашивал не просто так — противник действительно не смог прорвать оборону 68-го Гродненского укрепрайона. В Минске посчитали это положительным знаком — решено было нанести удар сформированной КМГ на юг, в сторону Бреста, сокрушив весь левый фланг наступающей 2-й танковой группы генерал-полковника ГейнцаГудериана, о составе которой имели уже достаточно ясное представление.
— Противник пока не ввел в действие все свои пехотные соединения, которых у немцев хватает с избытком. Наши «пешки» несколько раз летали на разведку, доклады летчиков говорят об одном — с юга Белостокского выступа этих самых дивизий десятка полтора, кишмя кишат — все дороги забиты пехотными колоннами. С северного фаза над Бобром еще шесть, может быть семь дивизий пехоты в дополнение к тем пяти, что навалились на мой 4-й корпус. Чем эту прорву удерживать будем — лихим контрударом вашей КМГ во фланг наступающего Гудериана? Так он просто подкрепит его своим резервным танковым корпусом, что границу на Буге еще не перешел, добавят пару корпусов пехоты и захлебнется наше наступление, даже толком не начавшись. Не проломить вам, Андрей Иванович, эту толщу, только напрасно четыре механизированных дивизии положим, к тому же местность для удара танков самая неподходящая, и вы это хорошо знаете, сами тут с поляками воевали. Нет у нас не то что численного превосходства в силах, даже равенства нет, а у противника двойной перевес в людях и соединениях. Тут обороняться нужно, стойко удерживать любой рубеж, выигрывая время, а не атаковать. Приостановить всеми способами вражеское нашествие, а за спиной успеть выстроить прибывшие подкрепления на «старой» границе. А вот когда соберем все силы в кулак, и получим превосходство, тогда и наступать можно, но никак не раньше. Просто погубим танки и пехоту с самолетами, а как без них дальше воевать будем?
Такого предельно честного и откровенного ответа Еременко никак не ожидал. Скепсис несколько раз явственно прорвался — стало ясно, что генерал-лейтенант Кузнецов абсолютно не верит в успех лихорадочно подготавливаемого генштабом и командованием фронта контрудара фронтовой конно-механизированной группы.