— Не смей! — она побледнела и схватилась за край стола. — Я всю жизнь посвятила ему. После смерти отца одна его подняла, дала образование, поддерживала, пока он строил карьеру. Я лучше знаю, что ему нужно.
— Он сам маменькин сынок и не может решить, что ему нужно? — спросила я. — Ты именно это сейчас хочешь сказать? Что взрослый мужчина, командующий людьми, не способен выбрать женщину без твоего разрешения?
— Не перекручивай мои слова.
— Я ничего не перекручиваю. Ты считаешь его слабым. Иначе не пыталась бы всю жизнь принимать решения за него.
— Не лезь в наши отношения, — прошипела она. — Ты понятия не имеешь, через что мы прошли.
— А ты не лезь в наши, — ответила я, подходя еще ближе. — Ты уже однажды влезла и украла у собственного сына одиннадцать лет. Тебе мало? Теперь решила окончательно его добить?
— Ты думаешь, он выберет тебя? — на ее губах появилась неприятная улыбка. — Когда узнает, что ты даже не попыталась ему поверить? Когда поймет, что одного слова посторонней женщины хватило, чтобы ты от него отказалась? Ты слишком уверена в себе, Люба.
— Да, я думаю, что он выберет меня, — ответила я, хотя внутри всё сжималось от страха. — Потому что он уже выбрал. А еще я знаю, что он узнает об этом представлении. Обо всем. О Нине, о паспорте, о том, что ты рассчитала момент его отъезда. Я ничего не стану скрывать.
Она дернулась, и на лице впервые появился настоящий испуг.
— Не смей втягивать его в это сейчас. Он на службе. Ему нельзя волноваться.
— А когда ты отправляла Нину ко мне, ты об этом не думала? Тебя не волновало, что он уйдет в море после слов женщины, которую любит? Не волновало, что он не сможет сосредоточиться, потому что будет думать, почему я его выгнала? Тогда его служба тебе не мешала?
— Я хотела, чтобы за эти три месяца он всё обдумал.
— Что именно? Почему его мать снова разрушила ему жизнь?
Она замолчала. Я видела, как быстро двигаются ее глаза, как она ищет новый довод, новую причину выставить себя правой. Но аргументы заканчивались, и оставалась только ее непоколебимая уверенность, что материнство дает право распоряжаться взрослым человеком.
— Ты всё равно не останешься с ним, — произнесла она тише. — Такие женщины, как ты, не выдерживают жизни военного. Сегодня ты обещаешь ждать, а завтра начнешь обвинять его в каждом отсутствии. Я просто пытаюсь избавить сына от будущей ошибки.
— Ты не можешь знать, как мы будем жить.
— Я старше тебя и лучше разбираюсь в людях.
— Нет. Ты просто старше. Это не сделало тебя умнее и уж точно не научило уважать чужие границы.