От которого не ждешь беды каждую минуту. Хотя…
Нет.
Я откидываю голову на спинку дивана и закрываю глаза. Всего на пару секунд. Но сразу вижу отделение.
Свекровь. Ее лицо. Пощечину. Валеру. Даню. Господи, да когда этот день уже закончится.
Я открываю глаза и смотрю на сына. Он тоже смотрит на меня.
И я вижу, как он украдкой проверяет, не плачу ли я. Сердце сжимается. Потому что ему двенадцать. Двенадцать. А он сидит и следит за матерью, как взрослый.
И мне становится так жалко его, что хочется реветь в голос. Только нельзя.
Саша возвращается с чаем. Ставит кружки на стол. Потом снова уходит на кухню.
Даня провожает его взглядом и вдруг спрашивает:
— Дядя Валера больше не придет?
В комнате сразу становится тихо.
Даже слишком.
Я чувствую, как внутри снова поднимается тревога. Потому что сама не знаю ответа. Валера такой человек, от которого можно ждать любой пакости.
Потому что после сегодняшнего дня верить в его разум вообще не получается.
Но раньше меня отвечает Саша. Отвечает сразу. Даже не думает.
— Не придет.
Даня смотрит на него внимательно.
— А если придет?
Саша ставит на стол тарелку с печеньем и отвечает уже другим голосом. Таким, что даже мне становится спокойнее.
— Тогда я его снова выставлю отсюда.
Даня несколько секунд смотрит на него. Потом кивает. Просто кивает. И я вдруг понимаю, что он поверил.
Сразу. Без вопросов. Без сомнений. Поверил человеку, которого знает всего ничего.
Потому что дети чувствуют такие вещи лучше взрослых. Чувствуют, кто защитит. А кто будет только обещать. Я отворачиваюсь и делаю большой глоток чая, потому что глаза начинают щипать.
Господи, какой же он еще ребенок. И какой уже взрослый.
Пока ждем бургеры, мы сидим и молчим. Просто сидим.
Даня таскает печенье из тарелки.
Саша пьет чай.
Я смотрю то на одного, то на другого. И меня накрывает странное чувство. Очень странное.
Будто я смотрю на картину, которую когда-то давно рисовала в своей голове.
Еще девчонкой. Когда ждала Сашу. Когда думала, что впереди вся жизнь. Дом. Муж. Ребенок. Обычные семейные вечера. Глупые разговоры. Чай на кухне. Фильмы по телевизору.
Я столько лет убеждала себя, что пережила это. Что отпустила. Что давно живу другой жизнью.
А сейчас сижу на диване, смотрю, как мой сын спорит с Шараповым о том, сколько бургеров способен съесть нормальный человек, и понимаю — ни черта я не отпустила.
Ни черта. Потому что рядом сидит мужчина, которого я когда-то любила сильнее собственной гордости.
И смотрит он на Даню так, будто пытается запомнить каждую секунду. Каждую улыбку. Каждый жест. Каждое слово.