Не успела она ничего ответить, как Ленора положила ладонь ей на плечо и ласково произнесла:
– Ты молодец, что остаёшься настороже, и я не виню тебя за излишнюю осмотрительность. После Междумирья все немного нервные, и это нормально. Вам же через многое пришлось пройти. Но, надеюсь, ты дашь Тобиасу второй шанс. Шанс, в котором Александрия отказала нам, ведьмам. Он потратил много усилий на то, чтобы воссоединиться с матерью, и рискует всем, оставаясь в нашем городе.
Эмма не знала, что на это сказать. Доводы Леноры звучали разумно, и девочке оставалось лишь кивнуть в ответ, но чем дальше они шли и чем многолюднее становились улицы, тем сильнее нарастала в ней тревога, и она косилась на всех прохожих. Эмма буквально чувствовала: что-то здесь не так.
Музыка, которую они слышали у гостиницы, становилась всё громче. Похоже, играла флейта, а может, ещё и скрипка. По пути им встречались разные интересные магазинчики: часовая лавка, в которой всё тикало и звенело, магазин духов, в котором продавались не только одеколон и туалетная вода, а ещё и «законсервированные призраки», судя по табличке: «Ду́хи в банках! С ними можно заселить дом призраками, выпроводить задолжавших жильцов, с огоньком отпраздновать Самайн[5] !» Эдгар отшатнулся, прочитав эту надпись, и пробормотал, мол, звучит больно подозрительно.
Они вышли на большую площадь с фонтаном, от которой отходило множество улиц. Возле фонтана стояла большая сцена, где музыканты играли на скрипках и флейтах. Очевидно, это их мелодия разлеталась по городу. Перед зрителями выступал танцор с тяжёлыми на вид ветвистыми рогами на голове. Он тянул руки к небу, а рядом с ним стояла танцовщица в цветочном венке поверх тёмных кудрей и с белым полумесяцем на лбу. Они двигались в одном ритме, кружились и покачивались, а их белые одежды мягко развевались.
Выглядело это очень красиво, и вся компания остановилась посмотреть на представление.
– Это ритуал встречи весны, наша традиция на фестивале Остара, – объяснила Ленора несколько минут спустя и махнула рукой. – Что ж, идём дальше?
Они отправились дальше по площади, в самую гущу празднования. Повсюду сновали ведьмы, в основном наряженные в струящиеся платья и вуали, со вплетёнными в волосы цветами всех оттенков. Некоторые украсили свою причёску перьями и монетами, а кому-то больше пришлось по вкусу освежить локоны яркими цветными прядями. Ребята глядели на них во все глаза.
Наряды здесь были более смелые, чем в Лондоне: насыщенно-фиолетовые, бархатно-зелёные, намного более яркие, чем в гардеробе самой Эммы. Она словно увидела новое измерение цвета и подозревала, что такой сочный оттенок можно получить только с помощью магии.