На площади были как будто хаотично расставлены лотки с товарами, а в самом центре, над фонтаном, возвышалась статуя ведьмы из камня, похожего на нефрит. На одном плече у неё стоял котёл, а вторую руку она тянула к небу. Как ни странно, Эмма сразу узнала её лицо – по статуям из Междумирья. Только здесь она стояла, гордо подняв голову, а у подола её платья лежала кошка, свернувшись клубочком. Из котла струилась вода, вливаясь в чашу фонтана, и её журчание смешивалось с мелодией музыкантов.
Очевидно, Ленора заметила, что Эмма отвлеклась на статую, и сразу пустилась в объяснения:
– Эбигейл Хоппер – одна из основательниц нашего Нового Лондиниума. Это она изобрела заклинание, благодаря которому улицы постоянно перемещаются.
Эмма долго смотрела на статую большими глазами, пока вдруг не осознала, что остальные уже спешат к лоткам с угощением. На праздничном рынке продавали всего понемногу: яблоки, манго, апельсины, незнакомые Эмме ярко-красные фрукты. А рядом с фруктовой лавкой расположились столы, которые ломились от красивых тканей всех цветов радуги.
Здесь чаще встречались фамильяры – кошки с шёрсткой всех оттенков спокойно разгуливали по площади вместе с ведьмами и ведьмаками, а у кого-то на плече сидел ворон. Один высокий, худой ведьмак в тёмно-синем парадном пиджаке держал на рукаве белую крысу. Эдгара передёрнуло, когда он это заметил.
– У нас тоже будут фамильяры? – с предвкушением поинтересовалась Мэдди. – О, я бы очень хотела кошечку.
– Конечно, и ты можешь выбрать кошку, если пожелаешь, – ответила Ленора. – Фамильяр становится спутником ведьмы, когда она только начинает осваивать свои силы, и помогает ей в этом.
Они обошли фонтан, и перед ними открылось большое здание на краю площади: роскошный белый особняк с колоннами у входа. Судя по металлической табличке, это был парламент. Эмма видела здание парламента в Лондоне, но там развевались разные флаги, а у этого фасад украшал только мерцающий кварцевый кристалл на каменной колонне.
Эмма склонила голову набок и сощурилась, разглядывая здание. Насколько она помнила, в обычном Лондоне это был музей со скучными пыльными артефактами.
– Я его узнаю, но… оно немного другое.
Было в нём нечто… неправильное.
Внезапно Эмма поняла, что за шумом фестиваля скрывается низкий, пульсирующий звук. Он постепенно наполнял её сознание, но лишь отдалённо напоминал биение человеческого сердца. Эмма нахмурилась, глядя на белое крыльцо и прислушиваясь к Шуму. Кому он может принадлежать? Для человека пульс слишком глубокий и медленный, и ритм уж больно странный. Даже на сердце чудища из Лесного Лондона, Ведьмы Тысячи Лиц, он не похож. Тот звучал как нечто неживое, а этот… как нечто неземное.