– Не смей о ней заговаривать! – взвилась Александрия, пылая яростью и презрением. – Для меня она мертва, как и для Изольды. Наша мать предала свою настоящую семью ради ведьминского сброда. И получила по заслугам, когда они её предали.
Королева шагнула вперёд, стиснув кулаки.
– Она пустила их во дворец той ночью! Как ты могла присоединиться к ним после такого? Остаться на их стороне?! О чём ты думала?
– Наша мать допустила ошибку, как и я, – сказала Ленора, и её глаза наполнились слезами. – Но я уже сполна заплатила за свою.
Эмма сжала губы, едва сдерживаясь, чтобы не вмешаться в их разговор. Она всё знала из конспекта по истории, который послушала через кристалл, но видеть своими глазами, как Ленора сама признаёт причастность к тому перевороту, – это совсем другое.
– Как бы мне хотелось, чтобы ты поняла: больше нет никаких «мы» и «они», – мягко продолжила Ленора. – Есть просто ведьмы и обычные люди, и между ними не должно быть вражды. Тех, кто разрушил нашу семью, больше нет в живых, Лекса…
– Замолчи! – выпалила Александрия. Её выпученные тёмные глаза ярко мерцали на бледном лице. – Не смей так меня называть! Ты ничем не лучше их. Позволила себе превратиться в монстра! Мерзкого, противоестественного адепта магии!
Она буквально выплёвывала эти слова, и её лицо постепенно становилось багровым.
– Прошу тебя, – взмолилась Ленора, поднимая голос, – не надо об этом. Ведь я извинилась уже бессчётное количество раз, и тогда я была так юна, так глупа…
Александрия её не слушала.
– Ты даже не представляешь, на что я способна. На что я готова пойти, чтобы уничтожить вас всех.
Эмма поёжилась: она вновь ощутила на себе взгляд чёрных глаз королевы. Девочка нахмурилась и шагнула назад, ударившись каблуками о стену.
Тонкие губы королевы расплылись в хищной улыбке, а взгляд упал на плакаты, которые Эмма ещё держала в руке. Наверное, надо было что-то сделать. Прыгнуть на неё, отбросить плакаты или разорвать их на клочки. Однако Эмма не успела отреагировать. По залу разнеслось эхо громкого треска, и пальцы девочки охватило пламя. Она вскрикнула от боли и выронила плакаты, а королева внезапно появилась, словно из ниоткуда, прямо возле неё.
Правда, Александрия даже не посмотрела на Эмму, а резко развернулась и погрузила руку в колодец. Ведьмы закричали и полетели было к ней, но Ленора жестом их остановила.
Стоило Александрии коснуться синего пламени, как она застыла подобно статуе, а её лицо побелело и обмякло. Она задрожала всем телом, и даже было слышно, как стучат её зубы. Сначала это походило на некий приступ, но по мере того, как синее пламя в колодце угасало, королева тряслась всё сильнее. Под конец она уже билась в диких конвульсиях, а по её коже шли электрические искры, подобные миниатюрным молниям.