Ленора стиснула запястье Эммы и зашептала:
– Скорее бегите…
Её оборвал такой надрывный, истошный вопль, что Эмма машинально зажала уши ладонями. Этот оглушающий звук наполнил всю комнату бесконечным эхо, отскакивая от стен и потолка, сливаясь в жуткую какофонию.
Королева распахнула глаза, и Эмма с ужасом увидела, что они стали ярко-синие, словно горели пламенем изнутри.
– Бегите! – закричала Ленора. – Все, сейчас же!
Она схватила Эмму и потянула за собой, но девочка застыла на месте. Не только от ужасного зрелища, но и от того, что она слышала.
Всё это время он был различим даже за леденящими кровь воплями – знакомый низкий стук, – но постепенно менялся и теперь звучал хоть и похоже на биение сердца, но при этом совершенно неправильно. Сначала как обычно, разве что чуть быстрее из-за волнения и страха, но после того, как Александрия впитала в себя синее пламя, её пульс ускорился и гремел так, что отдавался в висках Эммы отчаянным барабанным боем.
Мало того, в сознании слышался и глубокий пульс сердца города, и он нарастал вместе с пульсом королевы, становясь всё быстрее и громче.
Было в этом звуке нечто неестественное и опасное. По коже Эммы пробежали мурашки от ужаса.
Не так должно стучать сердце.
Она попыталась взять себя в руки и сосредоточиться на королеве. Шум в ней тоже изменился, стал более… близким. Словно можно его коснуться, ощутить его. Эта мысль пугала Эмму больше всего, и от неё внутри всё холодело, словно кости становились ледяными. Но… вдруг она, Эмма, сможет положить этому конец?
Если пульс королевы продолжит нарастать, она скоро умрёт. И, вероятно, заберёт их всех с собой на тот свет.
Эмма не знала, как её остановить, но понимала, что должна хотя бы попробовать.
Ленора вскрикнула, когда её племянница вывернулась и побежала прямо к королеве. Александрия билась в непрерывных, кошмарных судорогах, глаза у неё закатились, и с кожей происходило нечто странное: электричество освещало её изнутри, отчего всё тело королевы как будто мерцало.
Эмма спешила к ней, тяжело дыша. Ей было невыразимо страшно, но она уже решила, как именно поступит. Её окружала почти осязаемая волна шума: крики Элизы и Леноры, призывы встревоженных ведьм, просивших девочку остановиться, стук ботинок по мраморной плитке, свист ветра от тех, кто летел за ней… Наконец, очутившись всего в шаге от колодца, Эмма потянулась к Александрии и схватила её за руки.
В этот момент девочку словно ударило молнией. Она жадно хватала ртом воздух, ощущая в теле нестерпимый жар. Эмма стиснула зубы и зажмурилась, представляя, как открывает дверь в своём сознании и выпускает наружу все свои силы.