– Сначала прожуй, Мэдс!

Тут заговорила Элиза, и все снова повернулись к Леноре.

– Что истощило магию королевы? Синее пламя?

– Нет, – медленно ответила Ленора, и вид у неё был очень серьёзный. – Синее пламя продолжало бы наполнять Александрию, а потом перешло на нас, но произошло нечто совсем иное…

Ребята постепенно сообразили, к чему она ведёт, и скоро уже все смотрели на Эмму. Девочка почувствовала, как краснеет, и тихо произнесла:

– Я извлекла всю магию из её сердца. Извините, если я неправильно поступила, – смущённо добавила она.

– Нет, Эмма, ты молодец. Мы бы все погибли, если бы не ты. Но способность лишать ведьму магии – слишком большая ответственность для одного человека. Надеюсь, ты понимаешь, что лучше использовать её только в крайнем случае. Вот как в этот раз. Пожалуйста, не применяй свои силы, если в этом нет острой необходимости.

Эмма кивнула.

– Я всё понимаю.

Она и в самом деле понимала. Было нечто пугающее в реакции королевы на опустошение источника магии в её сердце. Сначала она впала в состояние шока, а потом пришла в ярость и кричала о том, что было потеряно навсегда. От одного воспоминания об этом у Эммы внутри всё перевернулось. Ведь магия – часть тебя, и когда её отбирают, всю без остатка…

Да, к такой силе нельзя относиться легкомысленно.

Однако девочку тревожило кое-что ещё, и Ленора, судя по всему, заметила её нерешительность, поскольку задержалась у кровати и вопросительно вскинула брови.

– Когда вы сказали, что допустили ошибку… Я видела всё в библиотеке, в конспекте по истории…

Эмма осеклась. Она боялась, что Ленора опять пресечёт разговор или, что ещё хуже, уйдёт в себя, и в её глазах вновь появится то печальное выражение.

Ленора, вопреки её тревогам, лишь нежно улыбнулась и произнесла:

– Мы все допускаем ошибки, которые приходится искупать, поэтому я и надеялась, что мне удастся вразумить сестру и она согласится исправиться, если ей дадут шанс.

Ленора вздохнула и продолжила:

– А в юности я была слишком наивна и полагала, будто заняла сторону добра, – в этом состояла моя ошибка.

– Но вы не остались на стороне восставших ведьм. Вы решили спасти свою семью.

Эмма помнила, как в видении из лекций Александрия говорила, что Ленора предала ведьм. Тётя кивнула, и девочка осмелилась добавить:

– Но даже после этого они так с вами поступили… Почти уничтожили вас.

Ей было тяжело вспоминать страшную сцену в хлипком домишке, со старым матрасом и чертополохом. От этого в ней снова нарастала злоба. От того, как её мать ушла, бросив свою сестру.

– Они меня так и не простили, – сказала Ленора, опустив взгляд, и разгладила складки на лоскутном одеяле. – Честно говоря, их можно понять. Я была молода и глупа, а те ведьмы пытались меня заверить, что хотят жить бок о бок с обычными людьми, а вовсе не воевать с ними. Тогда они уже не называли себя повстанцами. Я убедила себя в том, что у них добрые намерения, но это была лишь видимость. Но чем глубже я понимала суть, тем более зловещей она оказывалась.