Не Мэдди, не Элиза, а Эдгар. С пятном сажи на левой щеке, в порванной одежде, весь взлохмаченный и потрёпанный.
Эмма бросилась к нему с воплем облегчения и заключила в пылкие объятия. Эдгар крякнул от удивления, и девочка тут же отстранилась, уже немного сожалея о своей поспешности.
Они молча посмотрели друг на друга. Похоже, Эдгар тоже был рад её видеть.
– Я думал, вы все пропали, – сказал он.
– Где остальные? – спросила Эмма.
Эдгар поник.
– Я думал, они с тобой.
– Нет, я попала сюда одна, – ответила Эмма. Тревога грызла её изнутри. – Мэдди с Элизой должны быть где-то поблизости. Они не могли остаться там.
Эдгар нахмурился.
– Разве что охотник на ведьм их схватил.
– Вроде бы я от него отбилась, когда падала, – неуверенно произнесла Эмма. – По крайней мере, мне так кажется.
Эдгар встревоженно огляделся.
– Ну, даже если он сюда не проник, мне всё равно неохота здесь оставаться. Жуткое местечко.
Он шмыгнул носом, затем кашлянул и расправил плечи.
– Пойдём?
Эмма задумчиво посмотрела на Эдгара. Он снова вёл себя как заносчивый принц, и девочка вдруг осознала, что манера речи у него точно такая же, как у Александрии. Самодовольная интонация и явное ожидание полного повиновения.
Она уже собиралась ему нагрубить, но вовремя взяла себя в руки.
Вдалеке послышалось бешеное шуу, шуу, шуу, словно шелест сердца, и за каждым третьим ударом следовал двойной.
Эмма уже слышала его на площади в День Проверки. Значит, это либо Мэдди, либо Элиза, правильно?
– Подожди, я слышу… – начала было она, но её прервал гулкий грохот, и она качнулась назад, едва не потеряв равновесие.
Что это? Землетрясение? Эмма потянула Эдгара за собой, взбежала на крыльцо и прижалась спиной к двери. Эдгар испуганно пискнул и схватился за раму.
Весь город сотрясался, а кроны деревьев как будто трепал сильный ветер. Ребята в изумлении наблюдали за тем, как Лесной Лондон меняет свой облик.
Всё произошло у них на глазах. Часовая башня расплылась в цветное пятно, словно тряслась настолько быстро, что её было и не разглядеть, а затем раз – и исчезла.
Эмма ошарашенно разинула рот, наблюдая за тем, как здания стремительно растворяются и появляются снова, будто город не может определиться, как именно он хочет перестроиться. Дороги меняли свой курс под жуткий скрип каменных плит.
Грохот постепенно стих, и земля перестала трястись под ногами. Эмма повернулась к Эдгару, что-то ему сказать, и обнаружила, что во всём городе не изменилась только дверь, за которую они держались. Крыльцо теперь вело вовсе не к дворцу, а к большому каменному зданию с заколоченными окнами. Эмма заметила железные трубы на крыше и табличку над входом с надписью «Консервная фабрика Таттл&Уильямс».