Где-то на середине коридора за ними послышался жуткий хруст, и от стен отлетело гулкое эхо. Ребята догадались, что мрачное создание пробило парадную дверь, и побежали ещё быстрее.
В конце коридора их ждала узкая лестница, покрытая ковром. Они с громким топотом перепрыгивали через ступеньки и вскоре очутились в коридоре второго этажа, более широком, с медными лампами на стенах. Обои отклеились и ниспадали на пол длинными полосами. Эмме приходилось отбрасывать их, чтобы пройти дальше.
– Спрячемся в одной из комнат и закроемся там, – предложила Элиза.
Она остановилась перед дверью с номером девять на грязной золотой табличке. К счастью, та оказалась не заперта.
Эмма немного задержалась, разглядывая коридор. В нём было тихо и темно, и вдали не слышалось шагов – ни на этаже, ни на лестнице. Она зашла в комнату вслед за остальными и осторожно затворила дверь, стараясь не производить лишнего шума. Щеколда заржавела, и девочка не смогла её задвинуть. Она развернулась и прижалась спиной к двери. Оставалось надеяться, что здесь их не найдут.
В комнате, как и в коридоре, было тихо и темно, не считая слабого света, проникающего в щели спутанных жалюзи на окне, и оранжевого мерцания огня Элизы. Воцарилось всеобщее молчание, и Эмма вдруг обнаружила, что до сих пор слышит биение нескольких сердец, включая своё собственное. Она отвернулась от друзей и снова представила, как запирает Шум за дверью, чтобы он не путал её мысли.
Номер оказался довольно просторный. Обои с узором из розовых и белых цветов позеленели от влаги, а плющ оплетал все углы и щели в стенах. Деревянный пол был укрыт ковром из мха, а под открытым окном рос пышный зелёный папоротник.
Посреди комнаты стояла двуспальная кровать, вся поросшая мхом, будто причудливым покрывалом, а над ней висела картина с кораблём в океане. Всё вокруг покрывал толстый слой пыли, а с ламп и столбиков кровати свисали целые полотна паутины.
Странно было смотреть на то, как природа постепенно поглощала некогда роскошный отель.
Комод у стены увенчивало громадное овальное зеркало, и в нём отражались бледные, перепуганные лица ребят. Эдгар то и дело поглядывал на дверь, а Мэдди рассматривала комнату. Руки Элизы всё ещё пылали, и она сверлила их взглядом, наморщив лоб.
Внезапно в зеркале промелькнула тень. Взгляд Эммы метнулся к окну, и она увидела большого чёрного ворона. Слышно было, как его когти царапают подоконник.
Эдгар тоже повернулся, когда Эмма покосилась на него, и посмотрел на окно, разинув рот. Лицо у него стало совсем белым.
У Эммы тут же закралось подозрение, что дело не в банальном страхе перед крупными птицами. Её брат отказывался признаваться, какая у него сила, но, вероятно, она была как-то с ними связана.