Я сидела с Илариэлем в коридоре, ожидая, когда члены совета что-то решат по отношению ко мне. Как вдруг почувствовала какой-то толчок внутри. Было такое ощущение, как будто меня кто-то звал. Встала на ноги и направилась в сторону зала.
— Нас ещё не позвали, — услышала я голос эльфа за спиной. — Мы должны подождать. Когда позовут, тогда и зайдём, — без эмоций бросил он.
— Просто мне очень захотелось туда пойти, — ответила я ему. — Как будто кто-то зовёт.
Он посмотрел на меня с удивлением, пожал плечами, так ничего и не сказав. А я вернулась к нему и села обратно на пол рядом с ним. Ощущение, что должно произойти что-то невероятное, волшебное, не покидало меня. Я силой заставляла себя сидеть на месте. И вот, когда пришёл вестник, что мы можем зайти, я ринулась вперёд Илариэля. Войдя в помещение, сделала несколько шагов и обомлела.
Я сначала даже не поняла, почему остановилась. Будто кто-то невидимый взял меня за подбородок и медленно повернул голову в его сторону.
И всё.
Мир вокруг словно приглушили.
Звуки стали глухими, как под водой.
Люди в зале что-то тихо говорили, но это стало далеко.
Потому что он стоял там.
Высокий. Спокойный. Невозмутимый.
И от него исходило такое ощущение силы, будто рядом не человек, а скала, которой всё равно на бури.
В этом состоянии я, кажется, даже присвистнула и начала что-то говорить на ухо эльфу про красоту и детей, которые могут родиться от этого мужчины. Внезапно Илариэль шарахнулся от меня, и я немного пришла в себя. Повернув голову к виновнику моего ошарашенного состояния, столкнулась с его взглядом.
И меня будто прожгло изнутри.
Я забыла, как дышать.
Забыла, где нахожусь.
Забыла вообще всё, кроме одного:
Я его уже не отпущу. Даже если захочу.
Моё сердце сначала просто сбилось с ритма.
Потом — ударило так сильно, что я испугалась, что это слышно всем вокруг.
Это что вообще такое?..
Я смотрела на него во все глаза, забыв, что вообще-то приличные люди так не делают.
Его лицо…
Чёткие, почти резкие линии.
Скулы — будто их не природа, а скульптор вырезал.
Тёмные брови придавали взгляду глубину, а сами глаза… Боже.
Они были не просто тёмными.
В них было ощущение огня подо льдом.
Спокойствие — поверху.
И что-то древнее, опасное — глубже.
Щетина на его лице не делала его небрежным — наоборот, придавала какой-то хищной взрослости.
Как у мужчины, который не спрашивает разрешения у жизни — он её берёт.
Я сглотнула.
Таких красивых мужчин не бывает. Это незаконно.
Его губы выглядели так, будто он редко улыбается… но если вдруг улыбнётся — мир может не выдержать.
И всё в нём было…