Одна.
За ней вторая.
Третья.
И вскоре вокруг меня уже кружились сотни огней — золотых, серебряных, лазурных, багряных, зелёных, прозрачных, словно капли света. Они двигались по спирали, то приближаясь, то ускользая, касаясь кожи лёгким теплом, холодом, дыханием ветра, солёной влагой, дрожью далёкого грома. Я стояла босиком посреди чего-то бескрайнего, похожего одновременно на небо, море и зеркало, в котором отражались звёзды. Под ногами не было земли, но я не падала. Над головой не было неба, но там сияло целое созвездие живых огней.
Они тянулись ко мне какой-то силой. Призывом. Узнающим прикосновением. Словно ждали слишком долго. Словно знали меня раньше, чем я сама появилась на свет. Один золотой огонь завис прямо передо мной, пульсируя ровно в такт сердцу, и я почему-то поняла: если протяну руку, он заговорит. Я подняла ладонь. Свет коснулся пальцев — и мир вокруг дрогнул. В одно мгновение вспыхнули все остальные огни. Воздух наполнился шёпотом тысяч голосов, слившихся в один. Женский и мужской. Старый и юный. Тихий и раскатистый, как буря над горами.
— Поторопись… Голос прозвучал сразу отовсюду. Он прошёл сквозь меня, отозвался в костях, в крови, в самой глубине души. Огни закружились быстрее. Перед глазами мелькнули образы: каменные врата, покрытые трещинами; горный хребет, рассечённый молнией; река огня, текущая под землёй; огромная тень с расправленными крыльями над расколотым небом.
— Время уходит…
Я сделала шаг вперёд, сама не понимая куда. Свет расступался передо мной, словно показывая дорогу. Где-то вдали, за мерцающей пеленой, виднелась высокая фигура женщины в длинных одеждах, сотканных из света и ветра. Её лица я не могла разглядеть, но от одного её присутствия всё внутри сжалось странным, почти родным трепетом. Она подняла руку. И вместе с этим движением все стихии вокруг меня вздрогнули. Ветер коснулся волос. Пламя согрело ладони. Вода обвила щиколотки прохладой. Земля отозвалась тяжёлой, древней силой под несуществующими ногами.
ГЛАВА 44 АЛИСА
Я только взялась за ручку двери, собираясь выйти из комнаты и наконец выяснить, почему в этом мире каждое утро начинается с ощущения надвигающейся катастрофы, как в дверь осторожно постучали.
Не дожидаясь ответа, она приоткрылась, и внутрь скользнули две девушки-служанки.
Обе молодые, тонкие, с безупречно прямыми спинами и выражением лиц, будто их с детства учили не дышать лишний раз. На них были одинаковые тёмно-синие платья до пола с серебряной вышивкой по вороту и манжетам; поверх — светлые передники без единой складки. Волосы убраны в гладкие строгие пучки, глаза опущены в пол так старательно, словно смотреть по сторонам им запрещалось отдельным законом.