В руках каждая держала по свёртку ткани.
Они молча прошли к кровати, аккуратно разложили ношу поверх покрывала и так же бесшумно отступили на шаг, сложив руки перед собой.
И замерли.
Я перевела взгляд с них на кровать. Потом обратно.
— Доброе утро?.. — осторожно предложила я.
Одна из девушек чуть поклонилась.
— Господин велел передать вам одежду, госпожа.
Я моргнула.
Госпожа.
Нет, ну звучит, конечно, приятно. Но очень подозрительно.
— А можно уточнить, какой именно господин? У вас тут их, кажется, целый ассортимент.
Служанка едва заметно растерялась.
— Господин Вернард.
— А. Ну тогда всё понятно. Ничего не понятно, но хотя бы направление мысли есть.
Я подошла к кровати и развязала первый свёрток.
Там оказалось платье.
Разумеется.
Длинное, струящееся, цвета тёмного вина, с мягким блеском ткани, которая переливалась при каждом движении света. Лиф был расшит тончайшими серебряными нитями в виде переплетённых ветвей, а юбка ложилась тяжёлыми волнами, как вода в замедленном движении. Рукава — узкие до локтя и свободно расширяющиеся ниже, словно созданные для эффектного разворота где-нибудь посреди бала.
Я молча посмотрела на платье.
Потом на свои штаны.
Потом снова на платье.
— Конечно, — сказала я. — Именно то, что нужно девушке после ночного нападения монстров. Не аптечка. Не сапоги. Не пистолет даже, а платье.
Я развязала второй свёрток, ожидая увидеть что-нибудь попроще, но, разумеется, мои надежды снова были жестоко растоптаны.
Внутри оказалось ещё одно платье — светло-золотое, почти невесомое на вид, словно сотканное не из ткани, а из утреннего солнечного света. По подолу и лифу тянулась тонкая вышивка жемчужными нитями, мерцающая при каждом движении так мягко, будто на ткани осела россыпь капель росы. Оно выглядело так, словно в нём нужно не ходить, а величественно появляться где-нибудь на лестнице под музыку и восхищённые вздохи окружающих.
Я осторожно приподняла его и только тогда заметила, что сверху, аккуратно сложенное поверх нижних юбок, лежит ещё одно — третье.
Нежно-зелёное, цвета молодой листвы после дождя, с открытыми плечами и мягкими складками, струящимися вниз лёгкими волнами. Ткань казалась живой: стоило коснуться её пальцами, как она переливалась едва заметным серебристым блеском. Это платье было менее торжественным, чем остальные, но именно в этом и таилась его опасность — в нём можно было выглядеть слишком красиво совершенно без усилий.
Я повернулась к служанкам.
— Простите, а среди этого великолепия случайно нет чего-нибудь, в чём можно быстро бежать, перелезать через забор и спасаться от катастрофы?