Я почувствовала, как он чуть склонил голову ближе.
— А происходит что-то особенное?
— Мне кажется, ты прекрасно знаешь, что да.
— Тогда, возможно, тебе стоит не отвлекаться. Дорога впереди не из лёгких.
Вот ведь… дракон.
Отряд вышел за ворота поместья и начал втягиваться в дорогу длинной живой лентой. Впереди ехали воины и несколько глав кланов, за ними — остальные. Те, кто мог идти в истинной форме, пока держали человеческий облик: слишком тесна была дорога, слишком рано ещё было поднимать в небо крылья. Мы шли между высокими деревьями, чьи тёмные стволы пахли смолой и холодом, а по обе стороны тропы белели засыпанные снегом заросли.
Сначала все молчали.
Не потому, что не хотели говорить, а потому, что каждому было что оставлять позади. Для многих за спиной оставался дом, в котором прошла вся жизнь, дворы, где росли их дети, стены, хранившие голоса предков, привычные дороги и всё то, что годами казалось незыблемым.
Иногда тишина рождается не из страха, а из тяжести прощания.
Каждый шаг вперёд сейчас звучал слишком ясно: они уходили не просто в путь — они уходили от прежней жизни.
ГЛАВА 48 АЛИСА
Укутанная теплом тела Вернарда, под мерный шаг тарна и глухой ритм дороги, я сама не заметила, как провалилась в сон.
Это был тот редкий, тихий сон, который приходит не от покоя, а от ощущения, что рядом есть кто-то достаточно сильный, надёжный, родной.
Мне снилось что-то светлое и бесформенное — снег, ветер, солнечные блики на льду, чьи-то тёплые ладони на моих плечах… а потом сквозь всё это начал пробиваться голос. Насмешливый, ленивый и слишком довольный собой.
— Поразительно, — протянул кто-то совсем рядом. — Наш суровый предводитель, оказывается, умеет быть удобной подушкой. Кто бы мог подумать.
Я медленно открыла глаза.
Первое, что увидела, — тёмную ткань плаща у себя перед лицом. Второе — руку Вернарда на поводьях. Третье — мужчину, ехавшего рядом с нами и смотревшего на нас так, словно наконец нашёл себе занятие по душе.
Высокий, светловолосый, слишком красивый для человека с настолько вредной улыбкой, он сидел в седле легко и свободно, словно родился верхом и с сарказмом в крови.
— О, проснулась, — оживился он. — Замечательно. А то я уже начал чувствовать себя драконом, который сплетничает в присутствии спящей дамы. Это некрасиво даже по моим меркам.
Я моргнула, пытаясь вернуть себе достоинство, которое, судя по всему, осталось где-то между сном и родным мне плечом.
— Скажите честно, — произнесла я хрипловато, — вы всегда появляетесь так внезапно или это только по праздникам?