— Оксеншерна настаивал на том, что войско должно выступить не раньше весны, — говорил ему король, — когда высохнут дороги, а люди и кони не будут страдать от морозов. Он мыслит как государственный муж, ему неведомо упоение битвы. Поэтому я оставил его в Стокгольме улаживать дела с датчанами, ну а мы с тобой, Мансфельд, как следует развлечёмся в этой дикой стране.
— Это будет лёгкая прогулка, ваше величество, — с притворным разочарованием в голосе отвечал ему Мансфельд. — Вы легко добьётесь своих целей, посадите на московский престол своего брата и всё это, уверен, ещё до конца лета. Ещё до первых осенних дождей мы вернёмся домой.
— Ты как будто вовсе не рад этому? — глянул на него король.
— Мне уже тридцать с лишним лет, ваше величество, — вздохнул снова Мансфельд, — а всей ратной славы — дерзкий захват нескольких городов. Я трижды был бит поляками. Здесь же воинской славы не добыть. Что за честь драться с дикими московитами, смех один.
— Не стоит недооценивать врага, Мансфельд, — возразил ему Густав Адольф. — Говорят, московиты потомки монголов, от которых тряслись в ужасе половина европейских монархов.
— Когда это было, ваше величество, — рассмеялся Мансфельд, — тысячу лет назад, полтысячи, может быть, триста или около того. Московиты так и остались теми монголами, а мы все пошли дальше и теперь наша армия сокрушит их орду в два счёта. Даже полудикие поляки начали воспринимать военную науку, московиты же так и остались в тех далёких веках, когда на поле боя господствовала конница.
Тут король ему возражать не стал. Он любовался шагающими по дороге пехотными полками. Пикинерами, мушкетёрами, среди которых было не слишком много немецких наёмников. Шведскую армию набирали из самих шведов, ведь скудная скандинавская земля не могла прокормить многих и потому крестьяне охотно шли в солдаты, лишь бы не оказаться перед перспективой голодной смерти каждую зиму, когда урожай будет чуть хуже обычного, а денег, чтобы купить хлеба не окажется. Они охотно слали часть жалования, которое платили пускай и нерегулярно, но всё же платили, домой, родителям, семьям, чтобы те могли прокормиться. Нередко в одном полку служил унтером отец, а простым солдатом мог пойти туда же один из его подросших сыновей. С такой армией московитским ордам и в самом деле не справиться.
— Это лишь разминка, Мансфельд, — заверил король своего генерала, — настоящая война нам предстоит с Польшей. Нужно лишь прекратить кальмарскую авантюру, выпутаться из неё с наименьшими потерями, которые мы легко компенсируем за счёт приобретений, полученных здесь, в Московии. А после ударим на Польшу, и это будет уже настоящая война, не та лёгкая прогулка, что ждёт нас здесь.