— Ещё когда мы вместе били ляхов да литву, — привычно отвечал я, — оба знали, что противу други своя воевать после придётся. Как человек он мне может и друг, а как свейский воевода — враг, как и король его. И поминать о том боле не надобно, всем это уже оскомину набило.
Смеялись моей шутке в основном поддерживавшие меня, однако и кое-кто из сомневавшихся тоже. Не бог весть какая конечно, но многим и правда поднадоело, что все припоминают мне дружбу с Делагарди.
Итогом долгих разговоров стало компромиссное решение. Ополчение выступило на Тверь и Торжок, чтобы разорвать связь между Делагарди и засевшим в Новгороде Горном, а также подкреплениями, которые может привести из Швеции Густав Адольф. И уже в Твери будет решено, куда идти дальше, на Москву или на Новгород. Пускай такое решение меня не слишком устраивало, однако здесь, в ополчении, несмотря на то, что я был старшим воеводой, власть моя оставалась лишь бледной тенью настоящей власти военачальника. Ведь когда я водил войска от имени царя Василия, пускай и не особо любимого всеми, прозванного боярским, но всё равно я как будто ходил в его тени и власть моя в войске была отражением его власти. Ополчение же никакого царя не признавало и шло именно для того, чтобы решить, кто станет править всей русской землёй, а потому приходилось не просто считаться с мнением Совета всея земли, но и следовать его решениям, потому что именно его властью я был поставлен воеводой и моя власть над ополчением опиралась на решения Совета.
Уже в мае, когда я собирался только выступать из Нижнего Новгорода, первые конные сотни ополчения начали покидать Ярославль. Так начался знаменитый бег к Твери, как его после назовут летописи, и от того, кто в этом забеге выиграет, будет решаться судьба всей России. Вот только я и вологодский воевода Роща Долгоруков, влившийся со своими детьми боярскими в войско третьего уже по счёту вора, решившего забраться на московский престол и примерить шапку Мономаха, знали, что судьба самого этого забега будет решаться не в Ярославле, Пскове или Новгороде, но в Архангельском остроге, куда уже очень скоро должен прибыть английский корабль «Благословение Господне» с серебром и наёмниками Московской компании.
Глава двадцатая Вологодские приключения
Вот уже чего не предполагал Владимир Терехов, тульский дворянин, прославленный честностью своей, что спасшись от воровских людей, порубивших его детей боярский, с кем он вёл обоз на Нижний Новгород, ближе к концу зимы, что по весне окажется в Вологде. Сам прежде здесь никогда не бывал, служил уж больно далеко. Конечно, в Вологду, а точнее до Холмогор, ездили из Тулы обозы, аглицкие немцы пускай и не сильно охочи были до русских пищалей, зато замки брали и платили за них честно, куда лучше царёвых да воеводских людей, что приезжали за оружием и замками в Тулу. Те норовили цену сбить да обсчитать, чтобы побольше себе осталось, вороваты были как и всякие подобные им. Аглицкие, наверное, тоже воровали, но как-то иначе, или крупнее, не на пищальных замках наживались, а на пеньке, лесе и, конечно же, соболе, который там да и вообще в немецких землях разных ценился куда повыше золота.