Мы неслись, рубили бегущего врага на галопе. Шведские и немецкие солдаты неслись со всех ног, побросав оружие, прикрывали головы руками, но это плохо спасало от наших сабель. Развернув всадников, я ударил во фланг ещё сдерживавшим натиск Лопаты Пожарского шведским рейтарам. Они тоже не выдержали удара и побежали, смешивая ряды. Все неслись к хорошо укреплённому лагерю, ища там спасения.
Конечно, врываться в шведский лагерь никто не горел желанием. Даже гнать до него врага не стали. Лишь татары, охочие до ясыря, носились среди бегущих шведов, выхватывая то одного то другого и утаскивая прочь на аркане.
Стоило только в шведском лагере заговорить пушкам, как вся наша конница, кроме самых лихих и жадных татар без приказа развернулась и поспешила вернуться на позиции. А после я почти сразу велел играть отступление. Мы возвращались в наш стан. С победой. Не полной, но весьма убедительной.
И только когда ехал вместе с другими князьями и воеводами к стану, я поднял глаза к небу. Солнце перевалило за полдень и день клонился к вечеру. По моим прикидкам сражение длилось часов десять, никак не меньше. Очень длинный день, но каким будет завтрашний, уж не покажется ли он ещё длиннее. Этого я пока не знал и с тревогой посматривал в ближайшее будущее.
Глава двадцать третья Казацкий царь
Первого самозванца, кем бы он ни был, расстригой Гришкой Отрепьевым или ещё кем, князь Скопин знал хорошо. В бане даже вместе мылись, а это ведь дело серьёзное, да и видел он его не раз, неся службу в Кремле. И потому я сразу понял, передо мной не тот, хотя и до встречи никаких сомнений не оставалось. Если второй самозванец ещё мог быть каким-то чудом спасшимся Дмитрием, хотя и вряд ли, слишком уж кичился Сапега тем, что сажает на московский престол кого захочет, то уж третий точно фальшивый, кто бы его ни признал.
Но надо сказать вырядился «царь Димитрий» вполне соответственно обстановке. Золочёный юшман, шелом на голове с выбитым на налобнике Спасом Нерукотворным, сабля на поясе, алый как кровь кушак с золотыми кистями. Ну прямо царь как он есть, приехал со своими нерадивыми подданными поговорить. Вот только приём его ждал не самый радушный. Ни я, ни ехавшие вместе со мной князья Пожарский, Мосальский и Хованский-Бал, а вместе с ними и Лопата-Пожарский, возглавлявший отряд конных копейщиков, и Иван Шереметев, любивший покрасоваться в «литовском доспехе», несмотря на то, что уже побывавшем в бою, смотрелся весьма впечатляюще. Он даже одно крыло гусарское себе сумел раздобыть и слуги приделали его к задней луке седла. Но рядом со мной ехал Григорий Валуев, заслуживший эту честь лихой кавалерийской атакой. Но нужен он мне был по другой причине.