Конные пищальники Репнина не спешили возвращаться в седло. Они заняли позицию, прикрывая фланг нашей пехоты. Стрелять не стали, просто ждали, если враг решить снова атаковать наш фланг, где пока всё стихло из-за атаки воровских казаков и детей боярских из гуляй-города, разваливших шведам строй, они успеют пару раз пальнуть, прежде чем запрыгнуть в сёдла и отступить под прикрытие пеших ратников с долгими списами.
Бой снова балансировал и куда качнётся это равновесие пока не мог сказать никто. Я сделал свой ход, но из-за атаки воровских казаков с детьми боярскими, всё смешалось и добить шведов, рассеяв их правый фланг не удалось. Теперь там шла жестокая рубка, исход которой, как я думаю, во многом станет исходом всей битвы.
— У нас есть ещё рейтары, князь, — напомнил мне без особой нужды Пожарский, — и конные сотни муромской и владимирской земли, да и смоляне тоже. Дети боярские скучают без дела.
— Придётся им ещё поскучать, — покачал головой я, — подождём, сделает ли что-нибудь этот пресловутый Мансфельд. Он ведь дерзостью славится, но пока что-то её не видать.
— Хочешь на ошибке его поймать, — кивнул с пониманием Пожарский.
— А он меня так поймать хочет, — ответил я. — Битва порой это кто кого перетерпит.
Кажется, слова мои не сильно понравились Пожарскому да и тем воеводам, что слышали их. Потом, наверное, мне их припомнят, но сейчас куда важнее выиграть битву, а там уж видно будет.
Мне было интересно узнать, что сейчас думает Мансфельд, что у него в голове. Если смогу понять его, то смогу и победить, но пока этот шведский генерал был для меня загадкой.
* * *
Такой же загадкой был для Мансфельда московитский генерал Скопин. Сперва Мансфельд глазам своим не поверил, увидев на том фланге, откуда отступили вражеские гусары, натуральных французских драконов. Ни у кого больше не было ездящей пехоты, просто потому что не находилось столько коней, чтобы снабдить ею пехоту, и только французы по слухам недавно завели себе таких вот всадников, что сражаются обычно в пешем строю. Как выяснилось, не только французы, но ещё и этот московитский генерал, герцог Скопин.
— А он точно московит? — спросил у генерала Одоевского Мансфельд. — Откуда он может столько знать о европейской войне?
— Говорят, Скопин-Шуйский, — Одоевский никогда не забывал добавить вторую часть фамилии князя, — давно хотел завести в войске совсем иные порядки. По вашему образцу людей учить велел, даже из свеев завёл им учителей всякой воинской премудрости пешего боя. Да и с поместной конницей что-то мудрил. Ну а в Нижнем Новгороде, видать, развернулся на деньги тамошних купцов. Чего же не чудить, коли уплачено и уплачено щедро.