— Halt! — закричал один из них на немецком.
— Hållplats! — вторил ему другой уже на шведском. — Detta är den svenske kungen!
— Das ist der schwedische König![2] — кричал первый.
— Стоять! — осадил своих ретивых молодцев Иван Шереметев, тот самый здоровяк сперва приголубивший Густава Адольфа копьём, а после по шлему. — Держи их! Пущай оружье убирают, тогда пощадим! Чего они только лаются на своём собацком языке!
Окрики на русскому королевские телохранители поняли скорее по интонации, слова были остготландцам совсем незнакомы. Они убрали палаши в ножны и теперь только поддерживали лишившегося сознания и норовившего осесть в седле короля.
— Тащи их отседова! — продолжал командовать Шереметев. — Не ровен час свеи отбить своего боярина захотят.
В том же, что ему попался по меньшей мере свейский боярин, Иван Шереметев не сомневался. Больно уж хорошо того защищали да вон перьев на шлеме сколько, это же не одну цаплю на такую красоту перевести надо было.
[1] Т. е. сделанная семьёй Хельмшмидтов, знаменитых мастеров из Нюрнберга
[2] Стойте! Это шведский король! (швед., нем.)
* * *
Я сперва и сам не понял, что схватка закончилась. Шведы как будто в один миг сердца лишились. Кое-кто ещё дрался, но те жизни свои подороже продать хотели. Другие же спасались бегством, наплевав на всё. Боевые порядки и без того смешавшиеся во время конной схватки, окончательно рассыпались. Началась форменная травля, где гусары Лопаты Пожарского вместе с рейтарами сходились в поединках одни на один или небольшими группами с совсем уж отчаянными головами из шведов. Обыкновенно так сражения начинаются, теперь же травлей закончился наш кавалерийский бой.
Мне же показывать молодецкую удаль было недосуг. Нужно понять, что происходит на поле боя, что изменилось за то время, что я отводил душу в рукопашной. Вместе с завоеводчиками я поспешил вернуться обратно в тыл, где у знамени так и остался сидеть в седле келарь Троице-Сергиева монастыря отец Авраамий.
Вернувшись, я снова пересел на коня попроще, аргамака же забрали, чтобы привести в порядок. Боевой скакун сегодня ещё может мне понадобиться. Снял я и посечённые в многочисленных схватках со шведами доспехи со шлемом. Коли придётся новые для меня всегда найдутся. Наскоро обтерев лицо мокрым полотенцем, я тут же приник к фляге с жидким квасом, поданной верным Зенбулатовым. Татарин не последовал за мной в битву, не для него она была, и теперь пытался наверстать упущенное, плотно взяв меня под опеку, словно я дитя малое. Он же подал мне зрительную трубу.
Поглядев в её окуляр, я только диву давался. Равновесия, в котором зависло сражение, не было и в помине. Шведы отступали всюду, а кое-где уже и бежали. Я видел, что им бьют в спину всадники поместной конницы, значит, князь Пожарский вместе с Репниным добились успеха, обошли врага с фланга и сейчас громят его.