Шестого января семь тысяч сто двадцать первого года от Сотворения мира Земский собор начал работу.
* * *
Я думал, что участие в элекционном сейме в Литве подготовит меня к тому, что будет на Земском соборе, однако в первый же день понял, насколько сильно ошибался. Правда началось всё, как говорится, чинно-благородно. Сперва три дня поста для всех участников, кроме спешивших к нам представителей из Чебоксар и Царёвосанчурска, после общий молебен в Успенском соборе Кремля, где собственно и должен был проходить собор. Молебен провёл архимандрит Варлаам, который после смерти Гермогена (а именно патриарх был настоятелем Успенского собора со времён Иова, как подсказала мне память князя Скопина) принял на себя обязанности настоятеля, да и никого выше его в церковной иерархии в Москве сейчас не было. Присутствовал там и отец Авраамий, но никуда не лез, просто демонстрировал поддержку собора Троице-Сергиевым монастырём, что было важно видеть всем его участникам.
После молебна все расселись по заранее приготовленным и оговорённым местам и слово взял князь Пожарский, которого на Совете всея земли приговорили вести собор.
— Начинаем мы нынче дело великое, — произнёс он, поднимаясь со своего места, — и тяжкое, ибо вся земля русская лежит на плечах у нас. Потому первым приговором собора предлагаю позабыть всем обо всех грехах великих и малых прегрешениях, какие бы они ни были прежде пред царём ли или пред самой землёй русской. Велика и добра земля наша, и яко Господь милостив, тако и она милостиво прощает всем нам, сынам её, все обиды ей нанесённые, дабы раны от обид тех поскорее закрылись и не кровоточили более.
С этим все согласились и приняли приговор без споров, так что Пожарский даже сесть не успел.
В руководители собора князя выбрали не без умысла. Сам он в цари не рвался, однако как тот, кто ведёт заседания собора, не мог сам никого выкликать. Если бы выкликнули его самого, то перед Пожарским встал бы выбор — покинуть место руководителя, ведь вести собор один из кандидатов не мог, либо публично отказаться от претензий и сохранить за собой немалый почёт, доставшийся ему вместе с должностью. В решении князя никто не сомневался, а потому никто не поднял голоса за то, чтобы ему царём быть.
— Прежде чем иные приговоры принимать, — продолжил Пожарский, — князь Михаил Васильич Скопин-Шуйский желает предъявить собору короля свейского, которому тоже есть что сказать нам.
— Пущай сперва царя себе выберем, — тут же как будто его за верёвочки дёрнули вскинулся с места Андрей Куракин. — Царь и будет с королём свейским переговоры вести.