Память князя Скопина подкинула мне ещё один интересный факт, того самого Симеона Бекбулатовича, ещё не постриженного в монахи, а пока ещё только лишённого удела и сидевшего в ссылке у себя в вотчине, ослепили по приказу Бориса Годунова.[1]
Кажется, слова мои произвели на обоих монахов сильное впечатление. Как мне кажется, и свергнутый царь, и особенно брат его, считали меня едва ли не неразумным дитятей, которым оба могут вертеть как хотят. И тут оказалось, что дитятя, который уж точно для них расстарался и свеев из Кремля выгнал, да ещё и побил их крепко, конечно же, за-ради того только, чтобы вернуть Василию московский трон, вовсе не собирается снова становиться на их сторону и следовать всем приказам, как делал это всего пару лет назад. Слишком уж многое изменилось с тех пор, и быть послушным орудием в руках этих двух человек я точно больше не собирался.
Поэтому они сейчас глядели на меня глазами родителей, внезапно осознавших, что их сын уже достаточно взрослый человек, чтобы самому принимать решения, не спрашивая никого, а просто поставив их в известность. Ну а мне и в известность ставить не пришлось, просто велел отправить обоих куда подальше, наверное, тем самым жизнь им спас. И близко не помню, как сложилась судьба обоих в той версии истории, которая была моим прошлым, но вряд ли история обоих, да и князя Пуговки тоже, закончилась хорошо.[2]
Вряд ли я мог так уж вольно управляться с монахами, однако в этом деле я рассчитывал на помощь отца Авраамия. Его вес после беседы с патриархом Гермогеном с глазу на глаз уж точно должен сильно возрасти и он сумеет надавить на здешнего игумена, чтобы отдал двух довольно опасных монахов. А уж на Соловках разберутся как с ними быть.
[1] Никоновская летопись говорит: «Враг вложи Борису в сердце и от него (Симеона) быти ужасу… и повеле его ослепити». Однако так ли это было на самом деле, неизвестно
[2] Постриженные в монахи царя Василий Шуйский и брат его Дмитрий вместе третьим братом Иваном-Пуговкой, были вывезены Жолкевским из Москвы сперва в Смоленск, а оттуда в Варшаву, где Василий с Дмитрием умерли. Князь Иван же служил Романовым, был боярином и даже управлял Московским судным приказом
* * *
Следующей проблемой для Земского собора, пускай он только ещё начинал собираться, и Совет всея земли рассылал грамоты по всем городам, созывая людей на него, был третий вор. Мне совсем не хотелось, чтобы его представители на соборе мутили воду, ведь даже им легко будет найти сторонников «царя Дмитрия». Уж они-то сразу начнут кричать, что никакого собора не надобно, царь и так есть, ему лишь прибыть в Кремль надо да сесть на престол. Всего-то делов — и нечего весь этого огород с Земским собором городить.