[1] 12 апреля
* * *
Граня Бутурлин буквально ворвался в Псков, как некогда влетал верхом в Калугу, тогда ещё воровскую столицу. Стрельцы на воротах не сумели перехватить его, только и успели копьями погрозить, да поорали вдогонку матерно. Вот только по улицам уже галопом не промчишься, узковаты, да и цели не было у Бутурлина чтобы вот так нестись. Ему как раз и надо было встретиться со стрельцами, да отправиться вместе с ними к воеводе на поклон. Чтобы тот собрал псковских бояр да с ними «лучших» людей и познакомить их с письмами короля Густава, зашитыми под Гранин зипун.
Осадив коня, Граня огляделся, стрельцы, наверное, уже отправили гонца в воеводскую избу, и скоро на него начнётся настоящая охота. Однако рисковать и сходиться на саблях со стрельцами и псковскими детьми боярскими Бутурлин, конечно, не стал бы. Оглядевшись, он взял направление на возвышавшийся над городом Кром и примыкающий к нему Довмонтов город, и поехал в ту сторону по узким улицам, то и дело поглядывая на громаду Крома, чтобы не потерять направление. А заблудиться на петляющих да ещё и запруженных народом по случаю редкой для конца зимы солнечной погоды, псковских улицах было проще простого. Тем более что прежде Граня жил в Великом Новгороде, Пскова не знал вовсе и несколько раз ему приходилось возвращаться, потому что по выбранной улице он никак бы до Довмонтова города не добрался, слишком уж сильно она в сторону уходит.
Перехватили его в итоге не стрельцы, а городовые казаки. Наверное, из-за блужданий по городу, его не смогли поймать быстрее. Просто не знали, где ловить, потому что он то и дело уходил на какие-то улицы, куда ни один псковитянин или хотя бы знакомый с городом человек ни за что не сунется. Ведь ясно же, что тупиком кончается она или же ведёт в сторону Завеличья и к мосту через Пскову, где перехватить всадника легче лёгкого, такая там вечно царит толчея на переправе. Эти вот беспорядочные метания и дали Гране подойти почти к самым стенам Довмонтова города, но всё же избегнуть внимания городовых казаков ему не удалось.
— Стой, православный! — вскинул руку старшой казаков, внушительного вида дядька с окладистой бородой, что и поп позавидует. — Набегался! Слазь наземь.
— Невместно мне ноги топтать, казаче, — рассмеялся в ответ Граня. — Верхами поеду, куда скажешь. За саблю браться не стану, слово дворянское тебе в том даю.
— Ну, коли слово, — протянул пригладив бороду старшой казаков. — Но ты, гляди, православный, ежли что не так, мои робяты из пищали саданут, не помилуют.
— Это уж как водится, — кивнул Граня и на всякий случай убрал руки подальше от сабельной крестовины и рукоятки заткнутого за пояс пистолета. Больно уж серьёзный вид имели те самый робяты, и из пищали бить горазды уж точно. А в том, что с такого смешного расстояния не промажут, Граня был уверен.