Кто бы теперь посмел высказаться против? Для этого надо быть сумасшедшим, клиническим идиотом, а таковых среди купеческой старшины Нижнего Новгорода уж точно не было.
[1] С. М. Соловьёв. История России с древнейших времён. Том 8. Глава 8. Окончание междуцарствия. Доподлинный текст обращения Минина неизвестен
Глава восьмая Совет всея земли
Ни одно дело нельзя начинать, не собрав правительства. Это я твёрдо понимал, опираясь на свой опыт в Литве, где костяком его стали заговорщики, посадившие меня на великокняжеский престол, да и память князя Скопина, который несмотря на страсть к соколиной охоте и сабельной рубке, в юности прочёл немало книг. Об образовании его побеспокоился заменивший князю отца дядюшка Василий Шуйский. Вот и теперь, едва ли не на следующий день после пира у воеводы Репнина, дьяки принялись переписывать составленное прямо там воззвание ко всей земле. Первым сподвижником нашим стал даже не Кузьма Минин, но протопоп Савва, горячо поддержавший идею похода против свеев, чтобы тем не досталась Москва, а с ней и московский престол. С кафедры Спасо-Преображенского собора, где он был настоятелем ещё при Годунове, он зачитывал письмо патриарха Гермогена, которого фактически держали в плену, однако тот каким-то образом умудрялся рассылать письма с призывами ко всему народу русскому не покоряться боярам и не допустить на престол свейского королевича. А после громогласно провозглашал воззвание не просто созвать ополчение и отправить к Москве служилых людей по отечеству и по прибору,[1] но дать денег на сбор настоящего войска, не уступающего силой свейскому, да на вооружение его, да на плату всем служилым людям в нём, чтоб они не разбежались по своим наделам, вотчина да слободам.
Приговор купеческой старшины был жесток, у несогласных решено было отнимать куда больше положенной по приговору «третьей деньги», а упорствующих и вовсе «пускать на поток и разграбление», все доходы их переводя в городскую казну. Конечно же, чтобы большая часть этих денег пошла на нужны ополчения. С латинских купцов, не особенно разбирая какой они веры — католической или лютеранской — народ в своей массе разницы не видел, положили взять вдвое больше, потому что как ни крути, а враг наш был именно латинской веры, потому и платить вражьим единоверцам надо больше нежели православным или даже магометанам. Иноземные купцы, конечно, попытались сопротивляться, даже с коллективной жалобой к воеводе ходили, но тот лишь плечами пожимал и ссылался на приговор, с которым ничего поделать не может. Против всей земли нижегородской Репнин не пошёл бы, даже не будь он заодно с купцами. Поэтому помня о второй части приговора, где говорилось о потоке и разграблении, иноземные торговцы предпочли платить. Хотя кое-кто и закрыл фактории и предпочёл покинуть Нижний Новгород, но большая часть осталась, более того, начали спешно писать на родину, требуя слать побольше денег. Сметливые торговцы понимали, что пушная казна этого года в Москву уже точно не попадёт, а значить продаваться сибирские меха будут именно здесь, и это сулит просто невероятные барыши, которые с лихвой перекроют двойную плату, наложенную местным купечеством на содержание и вооружение ополчения.