— Их царь Василий сам землями одарил, — вступил в разговор один из купцов, — а после обманом решил обещанного не давать. Так в среде нашей, купецкой, не поступают, чести то урон великий.
— За то царь и поплатился, — отрезал Мосальский, — и грехи теперь в Чудовом монастыре замаливает вместе с братом своим — корыстолюбцем Дмитрием. Но свейский король всё шире пасть свою разевает на русские земли. Мало ему Карелы да Новгорода обещанных, мало ему того, что брат его стать царём русским может, дай ему волю он весь север к рукам приберёт. Ямгород, Копорье, Ивангород, Гдов, Ладогу — все эти города уже своими свейский король считает. А теперь и к Пскову подбирается.
— Во Пскове сызнова объявился вор, — напомнил тот же купец, как будто взявшийся говорить от лица всего нижегородского купечества, — требует к себе жёнку свою с сынком.
— И к ним атаман Заруцкий со своими казаками уже спешит, — ответил ему уже я, — чтобы снова длить смуту на земле русской. Будто мало семибоярщины, — я решил пустить этот удачный термин в народ, — так ещё один вор на престол московский залезть желает.
— И как скажешь, княже, — обратился ко мне всё тот же купец, по виду человек довольно среднего достатка, однако с какой-то прямо несгибаемой волей во взгляде, видимо, благодаря этому качеству он и стал голосом всей нижегородской старшины, даже строгановские люди предпочитали помалкивать и слушать его, — будет с того толк?
— Даже если с ним Трубецкой да Ляпунов, рязанский воевода, пойдут, — заявил я, — со всеми стрельцами московского приказа, да теми, что у самого Трубецкого были, не побить им свеев под Псковом.
— Так уж сильны свеи? — усомнился кто-то из строгановских людей, решив-таки нарушить молчание. — Ляхов-то побили, слава Господу, — он широко перекрестился, — так отчего бы и свеев не побить теперь?
— А кто ляхов бил? — напомнил ему, и всем собравшимся я. — Или веришь ты, что Трубецкой с князем Дмитрием Шуйским спасли Москву в Коломенской битве? А были там и свеи да прочая пешая рать наёмная, и они великий урон ляхам учинили и там, и допрежь того под Смоленском и под Клушиным. Без них не побить нам было ляхов, потому и говорю, побьют свеи Заруцкого с его казаками да стрельцов с детьми боярскими.
— А нам как же с теми свеями воевать? — снова вступил со мной в спор нижегородский купец. — Коли они так страшны, так и драться против них нельзя нам, выходит?
— Драться можно против всякого врага, — с нажимом произнёс я, — и бить всякого, но не вот так как Заруцкий, по-казачьи, собраться да и рвануть в поход, а подготовившись да по-умному. Тогда, даст Бог, — перекрестился я, — и победа будет. Но дастся она кровью великой, о том лгать никому не стану.