— А есть ли кому тот бой по нам вести? — спросил я. — Да к тому же, коли ворота нам отворят, так свеи бою не примут, и скорее уйдут в Кремль, нежели в Китае и дальше торчать будут.
— А коли ловушка? — заинтересовался Шереметев. — Войдёт наше войско в Китай-город, а там его ждать будет уже Делагарди со всей силой.
— Тогда судьба Москвы там и решится, — ответил я. — И не так глуп Делагарди, чтоб так поступать. Ежели он ратных людей своих из Кремля уберёт, достанет у нас сил, даже коли будет бой в Китай-городе, чтоб на приступ кремлёвских стен пойти. А кто будет стены те оборонять, ежели все свеи в Китае бьются?
Шереметев промолчал, понимая, что приписывать вражескому военачальнику запредельную глупость не очень-то умно. Да и знали многие, как Делагарди воевать умеет, таких детских ошибок он не допускал.
[1] 7117 год от Рождества Христова или 1609 год Сотворения мира
* * *
Как ни странно, договориться с жителями Китай-города удалось легко и главное быстро. Несмотря на стену через узкий рукав Неглинной в Белый город да и в Земляной тоже выбирались обыватели Китая, которых без затей звали китайгородцами или же попросту китайцами. Нескольких выловили стрельцы Трубецкого, взявшиеся снова наводить порядок и обходить улицы почти сразу как вернулись в свои слободы.
Конечно, я сам их не видел, не того полёта птицы, чтобы с ними князь и воеводы разбирались. Сообщил мне всё Трубецкой, которому отчитались стрелецкие головы, чьи люди взяли те самых китайцев.
— Китайцы доносят, — сообщил мне как всегда мрачный словно с похмелья Трубецкой, — что ворота нам открыть готовы при первом же приступе. Их свеи брёвнами все забили, но стоят только у Всесвятских и Никольских ворот, ждут приступа там. У других, особенно у тех, что по стороне широкого рукава Неглинной, свеев почитай и не видали вовсе.
— Ты, Дмитрий Тимофеич, — кивнул ему я, — собирай стрельцов из всех полков нового строя. Ты знаешь как ими командовать, тебе и вести их на приступ Сретенских ворот. Шквадрон конных пищальников бери себе и две рейтарских роты, от них в городе толк будет. Я же с большим войском подойду со стороны Варварки к Всесвятским воротам со всей пышностью, чтоб свеи уж точно подумали, оттуда на приступ пойдём, через узкий рукав. Как начну палить из пушек, то стать должно сигналом для людей внутри Китай-города, чтоб брёвна растаскивали и Сретенские ворота тебе открыли.
— Честь великая Китай-город брать, — проговорил в задумчивости Трубецкой, — а мы с тобой не в ладах, Михаил. Так отчего ты меня отправляешь, а не кого из своих воевод?