Вот только удар московитских гусар оказался едва ли не сокрушителен даже для кирасир. Будь на их месте рейтары, чёртовы московиты опрокинули бы их, как под Хандльплатцем. Однако кирасиры во главе с самим королём не могли потерпеть поражения. Их залп из пистолетов был слабым, мало кто успел перезарядить их на скаку. А после стало не до этого. Удары тяжёлых гусарских копий вышибали кирасир из сёдел, самая крепкая броня не спасала от них. Но после первого удара завертелась безумная карусель рукопашной, и уж тут-то кирасиры, да и рейтары Густава Адольфа вместе с наёмниками де ла Вилля показали на что способны настоящие европейские кавалеристы. Гусарские пики переломались, и теперь все рубились палашами и саблями, и теперь прочность доспехов остготландских кирасир давала им сто очков форы перед восточными и часто устаревшими бронями московитских гусар. Да и тяжёлые палаши шведов и наёмников часто решали исход коротких схваток с врагом. Сабли московитов были куда легче, и как ни ловко они с ними обращались, порой лишь оставляли царапины на нагрудниках и шлемах шведов, не нанося настоящего урона.
И всё же главной своей цели враги Густава Адольфа достигли. Сумели остановить порыв кавалерийского кулака, погасили его, завязали жестокую рубку на пятачке между двух разрушенных редутов. Теперь у короля вся надежда была на оставшегося в тылу Горна. Генерал, который сейчас командует всем сражением, должен прислать своему король подкрепление. Сейчас и одного свежего полка рейтар хватило бы, да что там, достало бы помощи и от нескольких эскадронов хаккапелитов, пускай финны не так уж хороши в этом деле. Король был согласен на кого угодно, лишь бы склонить сейчас чашу весов на свою сторону. Вот только сражаясь в первых рядах, он был лишён возможности отправить в тыл вестового с приказом, и очень жалел об этом. Полагаться на сообразительность Горна, который так и остался полковником, несмотря на присвоенный ему самим же Густавом Адольфом генеральский чин, королю не слишком хотелось. Да только он сам себе выбора не оставил.
Он ничего не знал о ранении де ла Вилля, да и сам сейчас дрался за свою жизнь. Ведь казалось на место каждого павшего московита встаёт новый, желающий добраться до короля. Рядом с ним убили нескольких знаменосцев, однако значок со слоном и девизом кирасирского эскадрона не пал в грязь. Однажды его даже подхватил сам король, после короткой схватки передав его первому попавшемуся кирасиру. Сменялись и крепкие остготландцы, что играли роль королевских телохранителей. Они закрывали его величество порой своими телами, подставляя грудь под удары, что неминуемо должны были достаться королю. Густав Адольф жалел, что после битвы не сможет почтить их память, ведь эти люди спасали ему жизнь, отдавая свою за короля. Совершали величайший подвиг, на какой только способен человек.