— Сломить конкурента они нойштадтские купцы будут рады, — кивнул король, — но они не дураки и понимают, что Плесков я возьму себе, так что они ничего с этого не выиграют. Будет тот же конкурент, только под моей персональной опекой. Им крайне невыгодна война с Плесковом и его взятие моей армией, поэтому лишившись московских пушек, я не смогу взять города достаточно быстро.
— Но кто там остался? — удивился Мансфельд. — Ведь большая часть дворян ушла с их герцогом Хованским, кто будет сражаться за город?
— Не дворянским ополчением обороняют города здесь, Иоахим, — покачал головой король. — В Плескове остались тамошние милиционные части, которые называют городскими стрелками или как-то так. Ты видел как они умеют сражаться из-за возведённых из дерева и земли укреплений, а уж как они станут драться в городе, остаётся только гадать. И проверять теперь их крепость я не рискну, потому что не уверен, что смогу быстро разбить стены Плескова теми пушками, что привёз с собой. Да и казаки станут более чем серьёзной проблемой для нашей армии во время осады. Ты ведь помнишь, Иоахим, наше прошлое отступление из-под Плескова. Оно было не менее тяжёлым нежели твоё из-под Хандельсплатца.[1]
Король помолчал, приводя мысли в порядок. Молчал и Мансфельд, ему говорить вроде и нечего было. Однако его величество не спешил отпускать своего генерала.
— Мне не нужна была Москва, — поделился король с Мансфельдом, — особенно для Карла Филиппа. Хватит с него и герцогского титула в Нойштадте. Я хотел укрепиться здесь, на севере, выбить англичан, лишить их гавани и самой возможности торговать не через Балтику. Но теперь из-за твоей дерзости, Иоахим, я вынужден менять весь план кампании и идти к Москве, спасать сидящего в Кремле Делагарди. Ты не оставил мне выбора.
Раз Плескова не взять, то действительно оставаться в Нойштадте у королевской армии не было оснований. Своих припасов у короля явно недостаточно да и деньги кончаются, без существенных вливаний со стороны местного купечества не получится продолжать войну. А они деньги дадут только если армия уберётся из города подальше, если не к Плескову, так к Москве, ведь принявший присягу у «лучших людей» Нойштадта от имени младшего брата король не имел оснований и дальше торчать здесь. Теперь его ждала присяга в Москве, которую должны принести тамошние бояре, сидящие вместе с Делагарди в осаждённом Кремле.
— А раз виновен ты, — наставил на Мансфельда палец его величество, — то тебе и исправлять ситуацию. Оставлять без внимания Плесков я не собираюсь, а потому оставлю тебе два эскадрона хаккапелитов, и ты вместе со здешним герцогом Одоевским будешь учинять набеги на принадлежащие Плескову земли и городки, воевать с казаками Заруцкого и разорять округу. Правда, не перестарайся, я всё же имею виды на эти земли и выжженная пустыня мне там совсем не нужна.