Весь день проходит в правках — типография нервничает, рекламный отдел требует сдвинуть полосы, — и я работаю на автомате, точно, быстро, безупречно, как машина, у которой сломался только один механизм, невидимый снаружи, а все остальные функционируют идеально. Роман сидит через стеклянную перегородку, обрабатывает снимки с сегодняшней съёмки, и я чувствую его присутствие кожей, затылком, тем новым органом чувств, который вырос у меня за эти недели, — чувствую, даже когда не смотрю в его сторону, даже когда разговариваю по телефону с типографией и ругаюсь из-за цветокоррекции обложки, даже когда пью третий эспрессо и разбираю почту, — и это присутствие одновременно успокаивает и тревожит, как тепло камина, возле которого можно согреться, но можно и обжечься.

Вечером редакция пустеет. Стажёры уходят в шесть, бильд-редактор — в семь, верстальщик — в половине восьмого, и к девяти на этаже остаёмся мы с Романом — он за своим столом, я за своим, стеклянная перегородка между нами, и свет его монитора ложится на его лицо, высвечивая скулы и тени под глазами, и я ловлю себя на том, что смотрю на него уже минуту, не отрываясь, и он не видит этого, потому что погружён в снимки, — или видит, но делает вид, что не видит, и я не знаю, какой вариант пугает меня больше.

Я открываю блог. Двести семнадцать тысяч подписчиков — за сутки прибавилось семь тысяч, после вчерашнего поста с обещанием, что стеклянный дом разобьётся, люди ждут продолжения, ждут развязки, ждут крови, и я понимаю, что они ждут от меня того, чего я сама от себя жду, — решительного, финального, красивого разрушения, хлопка двери, крика «как ты мог», разбитых тарелок и слёз, — а я сижу в пустой редакции и думаю не о Максиме, не о Диане, не о разводе, не о мести, а о том, как человек за стеклянной перегородкой опускает камеру перед тем, как нажать кнопку.

Пальцы ложатся на клавиатуру, и я пишу — но не то, что от меня ждут, не продолжение войны, не отчёт о сражении, а что-то другое, что-то, что поднимается изнутри помимо моей воли, как вода, которая нашла трещину в плотине:

«Сегодня один человек спросил меня, счастлива ли я в браке. Я не смогла соврать. Но и правды не сказала. Ответила фактом вместо чувства, цифрой вместо слова, десятью годами вместо одного „нет". Интересно — это уже прогресс или ещё трусость?

А ещё он сказал, что разница между тем, что есть, и тем, что правда — это трещина в фасаде. И я подумала: моя жизнь — сплошная трещина. И я так долго штукатурила её изнутри, так долго замазывала, подкрашивала, подклеивала, что забыла, как выглядит стена без штукатурки. Голая. Честная. Настоящая.