Беру сумки, и мы идем к подъезду. Поднимаемся на третий этаж. Я поворачиваю ключ в замке
отцовской квартиры, и дверь открывается с тем самым протяжным скрипом, который я помню с
детства.
Захожу внутрь, и время останавливается. Давно я тут не была.
— Мам, тут темно, — Аня прошмыгивает мимо меня, нащупывает выключатель в коридоре.
Свет заливает прихожую. Всё осталось так, как было раньше. Много лет назад. Вот она
прихожая, где я училась завязывать шнурки. Вот вешалка, на которую мама вешала мою куртку
после школы. Я вдыхаю запах и меня возвращает на много лет назад. Старые книги, сухие цветы
в вазе на тумбочке.
— Давай, раздевайся, — говорю я чуть слышно.
Аня скидывает кроссовки, стягивает куртку и дает ее мне, как когда-то я отдавала свои вещи
маме.
Мы раздеваемся и проходим в гостиную. Сердце пропускает удар.
На стенах и на комоде фотографии. Некоторые уже старые, пожелтевшие, а некоторые новые. Я
смотрю на них, и что-то внутри переворачивается, сжимается.
Вот мама и папа в молодости. Они стоят у фонтана обнявшись. Мама смеется, откинув голову
назад, ветер треплет её волосы. Папа смотрит на неё с нежностью и любовью.
Вот я в первом классе с огромным белым бантом. А вот мы втроем за новогодним столом, папа в
смешном колпаке, мама протягивает мне мандарин, а я тянусь к нему обеими руками.
Подхожу ближе. Мои пальцы сами тянутся к одной из фотографий. Она стоит на самом видном
месте рядом с маминой вазой. На ней я совсем маленькая, лет пяти. Сижу на коленях у мамы.
Она обнимает меня, прижимает к себе. Мы улыбаемся. Просто. Беззаботно. Так, как бывает
только в детстве, когда ещё не знаешь, что такое боль. Что такое предательство. Что такое
терять.
Беру рамку в руки. Провожу пальцем по холодному стеклу, по силуэту мамы. Её глаза. Её
улыбка. Её руки, которые держат меня.
— Я так скучаю, — шепчу я. Губы дрожат. — Очень сильно скучаю, мам.
Слезы обжигают глаза. Я моргаю, пытаясь прогнать их, но одна всё же скатывается по щеке.
Вытираю её быстрым движением.
— Я никогда не отдам ему наш ресторан, — говорю я в тишину. — Никогда.
Ставлю фотографию на место. Оглядываю комнату. За окном потемнело. Я стою посреди гостиной
и чувствую, как внутри поднимается что-то тяжёлое, холодное. Не боль. Нет. Боль притупилась.
Это решимость. И гнев.
— Мам, а где я буду спать? — голос Ани вырывает меня из оцепенения.
Она стоит в дверях гостиной, прижимая к груди пакет с вещами. Смотрит на меня настороженно.
— Идём, — я беру пакет из её рук, касаюсь пальцами её маленьких теплых ладошек. — Ты будешь
жить в моей старой комнате.