— Жертвователи… — повторяет он. — Значит это всё члены нашей, — «нашей», он специально для неё так теперь говорил, — общины.
— Ну, не только, — ответила ему она, — у нас ведь много жертвователей из внешнего мира.
«Ах да, я про этих несчастных и забыл!».
— То есть вы, мы доживаем до пятидесяти и, если Всеблагой не даст нам нового корпуса, мы будем вынуждены стать жертвователями… — уточняет бывший оперуполномоченный.
— Нас никто не вынуждает, — с жаром заверила его Жанна, — это наш, наш собственный выбор, ну, если, конечно, мы верим в будущее.
— И никто никогда не отказывался стать жертвователем?
— Ну, вообще-то бывало такое, — нехотя добавляет ему куратор. — После вердикта генетика вы подаёте прошение Всеблагому на разрешение метемпсихоза. И если он его не благословляет, вам представляется месяц. Вы уже не работаете, только отдыхаете, молитесь и готовитесь к жертве…
«Это вроде пенсии в древности».
— … вам ежедневно дают пить вино и пищу из первого рациона. Такую, как вы сейчас получаете. А потом… ну, если вы отказываетесь жертвовать свою материю, если вы боитесь… — она тут замолчала.
— И что тогда?
— Вас просят уйти из обители… — произносит женщина.
«Вот так вот просто?».
— … за вами приходит машина и отвозит вас куда-то далеко; всё, вы эгоист, вы больше не наш брат, ну, или сестра…
«А машинка та — фургончик, а в фургончике баллон с усыпляющим газом. И никуда этот фургончик вас не отвозит, а без сознания на каталочке везут такого эгоиста обратно, везут ночью, накрытого простынёй, чтобы никто не видел. И даже не убивают его где-то в степи, а именно довозят до первого биобака, где и перерабатывают тихонечко вместе со всеми другими, — в этом Андрей Николаевич не сомневался. — Никуда такого эгоиста не выпустят. Во-первых, чтобы не расходовать понапрасну ещё ценный материал, а во- вторых, просто из безопасности, чтобы потом такой вот изгнанный эгоист не начал болтать про убежище пророка».
А ведь и вправду, он, будучи в Трибунале, самой осведомлённой организации по эту сторону Великих болот, никогда до последних времён не слыхал про всех этих сектантов с их пророками и отшельниками, с их огромными, технологически совершенными комплексами в необитаемой пустыне.
«Нет-нет… Никто никуда никаких эгоистов отсюда не выпускает! Отсюда только два пути: либо в ванну перерождения, либо в биобак на переработку».
И тут он неожиданно вспоминает:
— Жанна, а вы знаете Церен?
— Конечно, она из ближайшего круга Всеблагого, она такая же древняя, как и он, — тут женщина заговорила с благоговейным придыханием, — её когда-то удостоил аудиенции сам Пробуждённый.