Женщина ему снова улыбается и сообщает:
— Кстати, я передала вашу просьбу Всеблагому, и он дал своё благословение.
— Мою просьбу? — бывший оперуполномоченный не может вспомнить, о чём он просил пророка.
— Ну, вы же хотели посетить санктум, увидеть Церен, — напоминает ему она.
— А… ну да, — вспоминает он.
— Можем сходить, — предлагает ему куратор.
— Обязательно сходим, — как-то не совсем по-доброму произносит Горохов.
Они взяли подносы, повар выдал им разные. Горохову — больше и вкуснее. Сели за стол, и тут он спросил у неё:
— Значит, Всеблагой не спал этой ночью?
И она ответила:
— Говорят, он вообще последнее время не спит, уже больше двух месяцев, у него много дел…
«Как раз тогда я привёз ему реликт! Неужели он может не спать по два с лишним месяца? Или всё это миф, что раздувается среди паствы?».
— … а ещё говорят, что он не может спать из-за болей; чтобы заснуть, ему нужно принимать обезболивающие, а они ему чем-то мешают. Кажется, думать или ещё что-то там… — всё это женщина рассказывала Андрею Николаевичу проникновенно и искренне. Она сама безусловно верила во всё, что рассказывала. — В общем, он может вызвать любого в любое время суток. Он как будто куда-то торопится. Поэтому я и стараюсь выполнять все его поручения как можно быстрее.
Горохов собирался сказать ей про Екатерину, но после этого её рассказа он задумался о том подростке с прозрачной кожей и красными глазами и забыл про своё намерение.
* * *
Тянуть они не стали и сразу после завтрака пошли по коридорам до того места, где происходило великое таинство перерождения.
Санктум. Когда его привезли сюда, он был слеп; когда увозили, он не мог открыть глаза из-за яркого света. Да, света тут хватало. И гудения тоже. И теперь он вспоминает этот насыщенный звук. Света тут так много, что даже в солнцезащитных очках Андрею Николаевичу приходится первое время немного щуриться. Баки, трубы, электрошкафы, приборы, приборы у стен. Они, кажется, и гудят больше всего. Везде чистота. Даже пыли нет ни на лакированном полу, ни на поверхностях оборудования. Воздух тоже чистый, свежий, заметно, что работает вытяжка.
Они идут мимо ряда ванн, их тут, наверное, три десятка. Он замечает одну с номером «шестнадцать».
«Это моя».
Некоторые из ванн пусты. Но в большинстве можно различить тела.
Кроме них, в большом зале с высокими потолками и яркими лампами всего два человека, двое мужчин в светлых одеждах и масках.
— Наши техники, — произносит Жанна с большим уважением.
Мужчины открыли шкаф возле ванны номер «три», что-то делают с приводами и трубками. Жанна подходит к ним и что-то говорит, один из техников только кивает в ответ и указывает в конец зала: идите туда.