— Товарищ научил, — отвечает Горохов.
— А где сам этот товарищ? Почему он не приехал с вами? — в её голосе слышится интерес и какой-то подтекст. — Или он где-то в городе?
— Его больше нет, — сухо произносит Горохов. Он опять не удержался и взглянул на её шорты.
— Он погиб? — она стала серьёзна.
— У него была болезнь… грибок, с грибком в пустыне не выжить, — поясняет Андрей Николаевич. — Нам испортили машину, пробили мотор пулей… Дальше нужно было шагать по степи ногами… А с грибком много не нашагаешь…
— Грибок, — повторяет Элла. Ему показалось, что она сейчас скажет: да, я знаю, кто это был. Но северянка добавляет: — Очень жаль. А что он сказал вам про меня?
— Он сказал найти молодую женщину с коричневыми волосами, высокую и стройную. Сказал, что её будут звать Элла.
И вот тут он заметил, что она на секунду задумалась, в её взгляде отчётливо проступила настороженность.
— Высокая и стройная женщина с коричневыми волосами, — повторила она серьёзно. Полминуты назад это была девочка, едва распрощавшаяся с возрастом подростка. А тут вдруг искушённая женщина, намного старше её озвученных тридцати, внимательная и не очень-то добрая. — У нас в консульстве работает пять или шесть подходящих под это описание. Ко скольким вы до меня обратились?
— Ни к кому я до тебя не обращался. Ты была первой, — не соврал ей Горохов. — Ткнул наудачу — и сразу в цель.
— То есть вот так вот попали с первого раза? — она не очень верит его словам. Сомневается в них.
— С первого раза, — он отхлебнул вермута из стакана. Бывший оперуполномоченный не очень хорошо понимал, почему этот вопрос для неё так важен.
В общем северянка приняла его ответ:
— Ну ладно… Михаил, а этот ваш друг, он моё имя назвал… а не сказал, откуда меня знает?
— Он был не очень разговорчивый, — ответил Андрей Николаевич. Элла поднимает свой стакан: она уже всё выпила, в стакане остался один лёд, а Михаил Толстых глядит, как под её рубашкой двигаются соски.
Молодая женщина встаёт и наливает себе ещё, говоря при этом:
— Возможно, я его знала; я вообще обожаю неразговорчивых мужчин. Он ведь, как и вы, был из степняков?
— Да, был он из степных, — соглашается Горохов. Шорты совсем не скрывают обводов фигуры женщины, и он, не стесняясь, разглядывает её. А сам думает, что эта рафинированная горожанка, проводящая значительную часть своей жизни в спортивных комплексах с бассейнами, врёт. Вряд ли северная женщина могла иметь отношения с настоящим степняком. Такой, как Миша Толстых, не принеси он ей образец реликта, мог оказаться в этой квартирке, только подкараулив у двери хозяйку и применив к ней силу. Но его мысли сбивались, путались… Горохов не мог смотреть на неё спокойно. Элла, этой своей раскованной позой и почти ничего не скрывающей одеждой, буквально отравляла его мозг, не давала ему сосредоточиться на деле.