— Не знаю, кто она, но живёт она здесь, в Соликамске. Зовут её Наталья Базарова, — говорит ей Андрей Николаевич. — У неё один ребёнок свой и два приёмных.
— Так, я что-то не пойму, деньги ей, визы ей, но ты её не знаешь?
— Даже не видел никогда.
— Ничего не понимаю, а почему всё ей? — интересуется Элла.
— Ну, такой был у меня уговор с её мужем.
Она смотрит на него, кажется, с непониманием:
— А тебе тогда что?
— Да… — произносит он весьма беспечно, — о том я не беспокоюсь. Я себе что-нибудь как-нибудь заработаю.
— То есть ты всё отдашь этой женщине и детям, которых ты даже никогда не видал? И всё потому, что ты с каким-то человеком, который уже умер, договорился? — не понимает она.
— Ну да. В степи так заведено: раз договорился, так уговор держи. А я ему перед смертью обещал, что всё для них сделаю, — поясняет бывший оперуполномоченный.
— М-м… — понимает она. И спрашивает: — Слушай, Миша, а ты ещё сможешь достать вещество?
— Ну… попробую, — чуть задумчиво отвечает он. — Далеко то место, там много даргов. Но сходить можно.
И тут она, залпом выпив всё, что у неё было в стакане, ставит пустую посуду на стол, а потом говорит:
— Если ещё хочешь меня, пошли в кровать, хочу лечь на спину и закрыть глаза; давай, а то мне скоро вставать уже, а я ещё поспать хотела. Завтра, я чувствую, у меня будет непростой день, много писанины и разговоров. Ну, хочешь ещё? — она встаёт и берёт его за руку.
Конечно, он хочет её, он сейчас, когда рядом с ним сидит полностью обнажённая красавица, ни на чём и сосредоточиться больше не может. Всё мысли о ней, все его взгляды только на её лобок. Он встаёт, а она ведёт его в спальню.
А уже после всего, провожая его к двери, Элла напутствует его:
— Никому не говори про вещество.
— Ладно.
— Я завтра всё выясню, а ты приходи ко мне так же, как и сегодня. Мы с тобой всё решим. Твои пожелания вполне реальны. С деньгами точно проблем не будет, да и с визами быть не должно, если, конечно, эта Базарова не в чёрных списках.
— А почему она может быть в чёрных списках? — настораживается Андрей Николаевич.
— Не знаю, это вовсе не обязательно, я просто тебе объясняю причину возможного отказа в визе, — она довела его до двери. — Всё, давай, Мишенька, до завтра. Я буду ждать твоего прихода, не задерживайся.
Она говорит это так проникновенно, так честно, что у Миши Толстых снова забилось сердце; хорошо ещё, что Андрей Николаевич Горохов помнил, как холодна и безразлична стала эта молодая женщина, когда выяснилось, что он ей не нужен. Да, он всё ещё помнил последний их телефонный разговор. Странное дело, многое забыл, а то, как в прошлой жизни эта красотка его отшила, — помнил. И все эти неприятные воспоминания были перечёркнуты настоящим поцелуем молодой женщины, стоящей голой у приоткрытой двери, причём поцелуй был инициирован ею самой, он был страстный и многообещающий, а в довершении ещё и фраза сладким голосом: