— Если бы не она, я бы сам от жилища Аяза до людей не дошёл бы, это она вывела меня! Она… Она не зверь уже!..
Андрей Николаевич ничего ему не отвечает, он садится в кабину, и прежде чем Гупа успела что-то произнести, сразу включает передачу и трогается с места. Он зол на дурака-охотника:
«Устроил из-за этой самки дарга целое представление. Сопли до песка распустил. Недоумок!». Сам же смотрит в левое водительское зеркало назад и видит, как Вероника ведёт старого охотника куда-то, держа того за руку, как ребёнка.
И тут снова в голову бывшего уполномоченного приходит одна мысль:
«Интересно, а сколько Шубу-Ухаю лет? Он ведь как-то говорил, что помнил Церен молодой… А Церен прожила пару или даже тройку человеческих жизней!».
Мысль интересная, но он понимает, что тут должна крыться какая-то ошибка или ложь. Но раздумывать над этой загадкой ему не даёт Гупа, тут она спрашивает его:
— Гупа ехать? — дарг всхлипывает, и ему кажется, что ныть она будет всю оставшуюся дорогу.
— Ехать, — бурчит ей в ответ Горохов.
— Миша? — снова всхлипывает она, а после ещё и подвывает. — У-у…
— Миша не ехать! — отвечает Андрей Николаевич и видит, как из её удивительной шевелюры, из-за уха, на шею выползает вошь.
Бывший оперуполномоченный отлично видит паразита.
«Машину нужно будет дезинфицировать».
А самка дарга после его «Миша не ехать» затихает, смотрит в окно и почти всю поездку до самой Обители молчит.
«Понимает и приспосабливается к новым реалиям. Они вообще отлично приспосабливаются».
* * *
Он не сразу вышел на пристанище пророка. Промахнулся и проехал лишних десять километров. Степь есть степь, она за ошибки учит сразу. Пришлось выходить из машины, влезать на камень и присматриваться к окрестностям. В общем, нашёл нужное направление, но при этом потерял и час времени, и литра три топлива. Это было неприятно. Тем более что каждый час в обществе вшивой дикарки — ещё то удовольствие. Раньше Горохов таких ошибок почти не совершал.
В общем, когда большие ворота Обители стали приподниматься, чтобы запустить его «Термита», он был рад.
Его встречала целая делегация. Мася со своими людьми, пять человек бойцов и бот, все при оружии, одно это его могло насторожить, а с ними ещё пара людей в медицинской одежде — те хоть и без оружия, зато с хорошо знакомой ему каталкой с ремнями. Но, слава Богу, все они явились не по его душу. Они пришли за Гупой. А вот дарг… Она была в тихом ужасе. Гупа, наверное, никогда в своей жизни не видала столько бетона, железа, ламп и светящихся трубок, тянущихся вдоль стен под потолком. Она глядела, разинув от ужаса рот, на людей, ждавших её, на бетонные потолки, и потом оборачивалась на Горохова. Искала утешения, что ли, но он не походил на доброго охотника. И дарг снова смотрела на приближающихся к машине людей. Людоедка уже хотела кинуться за спинку кресла, в кузов машины, и там затаиться в темноте фургона от страшных людей, но Горохов, снимая перчатки и бросая их приборную доску, сказал ей: