Отец Сергей продолжил её мысль:
— У нас есть за чертой селения несколько построек, там обычно живут наши паломники, там есть средства для обеззараживания.
«Паломники? Скажи уж, жертвователи, вам их привозят сюда со всей пустыни, а у вас тут отстойник, где вы их моете и от паразитов избавляете, прежде чем пустить их в баки для переработки, — и тут в голову ему приходит ещё одна неприятная мысль: — Как бы они Шубу-Ухая не пустили на белкѝ, Бог их знает, что они там придумали».
И поэтому он говорит священнику:
— Этот человек мне будет нужен, с ним ничего не должно случиться.
— Не волнуйтесь, не волнуйтесь, — заверил его руководитель общины. — Мы всё понимаем, мы знаем, что он нужен пророку для важного дела.
— Именно, — подтверждает Горохов и добавляет: — Подлечите, откормите… Нам с ним предстоит сложное дело. Только пить ему не давайте.
Он заранее знал, как поведёт себя проводник, когда узнает, что самку дарга решено везти в Обитель. Миша буквально повис на рукаве Горохова:
— Друг, нельзя Гупу туда. Гупа хорошая, она не зверь, понимаешь, нельзя её… — он не договаривает, но всем и так всё понятно. Тем более всё это происходит прямо на глазах у поселян, посреди бела дня. А Гупа, это чудище, перелезла из фургона на сиденье пассажира, и смотрит на говорящих людей, лапу положила на стекло, будто прощается с Мишей, она как будто всё понимает, хотя за такими уплотнителями их разговора слышать не может. Тем не менее в её глазах ужас.
Андрей Николаевич поглядывает то на её перекошенное от страха лицо, которое могут видеть и прохожие, то на грязную руку охотника, что сжимает его рукав, — как бы вши не переползли. Нужно со всем этим балаганом заканчивать. А потом он вздыхает и говорит спокойно, пытаясь убедить Шубу-Ухая.
— Миша, это не я так решил, и даже не они, — Горохов кивает на священника и библиотекаршу, — это воля пророка, а значит, и Церен, понимаешь? Считай, что так пожелала сама Церен. Гупа нужна Церен.
Это был единственный довод, который осадил пыл Шубу-Ухая. Охотник тут же выпускает рукав бывшего уполномоченного.
— Друг, сделай так, чтобы её не убили, — теперь охотник не требует, он просит.
— Я сделаю всё, что в моих силах.
— Она хорошая, она больше не зверь…
— Я понял, Миша, понял… — бывший оперуполномоченный решает закончить разговор, ему нужно ехать. — Всё, друг, пора, — он поворачивается и идёт к водительской двери.
— Она хорошая! — успевает крикнуть ему Миша ещё раз.
«Дебил, говорил же я тебе: убей её сразу, если я не вернусь! Убил бы — и не было бы ничего этого».
Но Миша снова кричит ему: