— А через города поедем?
То ли не был он в городах ещё, то ли любил там бывать, Бог его знает, и Горохов тогда ответил ему:
— На обратном пути поедете как захотите.
В общем, поговорили, обсудили дорогу и решили, что им нужно взять с собой. Потом Толик сказал, что идёт заправлять машину и собирать вещи, а бывший оперуполномоченный просил его не тянуть с этим. Сам же начал одеваться, Река ему помогала. Она собрала отдельный мешок с таблетками и снадобьями, что приготовила ему бабка Кристина. Объяснила, где что, дала ему попробовать на ощупь.
— Таблетки от грибка — ты сам баночку помнишь, а вот твои таблетки… они в этой коробочке, одна синяя, одна красная… я не знаю, что от чего, — это были обезболивающее и стимулятор, только как он теперь мог их распознать?
И Горохов лишь произнёс в ответ:
— Угу.
Дальше она помогает ему одеться и обуться, а сама при этом рассказывает о снадобьях Кристины: как они упакованы и как их принимать. И уже тогда в палатку заглянул Миша-Пистолет:
— Инженер, машина готова, казаки тоже.
Горохов проверяет своё оружие — оно при нём и заряжено, — карманы, флягу, кошелёк. И главное — монету с пауком и девизом, которую он забрал у Аяза. Эта монета ему очень нужна. Она — часть его будущего плана. Андрей Николаевич находит её в кармане, достаёт и спрашивает у Реки:
— Тут нарисован паук?
Она приглядывается и соглашается:
— Паук.
Он прячет монету и вдруг расстёгивает ремень на брюках и говорит удивлённой женщине:
— Разрежь тут, — и указывает ей на конец своего дешёвого пластикового ремня. И так как женщина не торопится или не понимает его, он торопит её: — Ну давай, разрезай.
Река наконец взяла нож, но не сразу смогла разрезать жёсткий кончик ремня, а когда разрезала, то замерла…
— Видишь? Вытаскивай её, — настаивает тогда бывший оперуполномоченный. — Достала?
— Да, — отвечает женщина. Она держала в пальцах золотую пятидесятирублёвую монету.
— Это тебе на серёжки, — произнёс Андрей Николаевич, застёгивая ремень.
— О, — говорит Пистолет не без удивления. — Это щедро, — он смеётся. — Такие подарки казаки дарят женщинам, которые им очень сильно понравились.
— Спасибо, подарок редкий… — соглашается с ним Река. — Мне даже мужья таких не дарили. Доброго тебе пути, инженер, — и по её голосу он слышит, что она ему по-настоящему благодарна.
— Где мой рюкзак? — спрашивает Горохов.
— У меня, — откликается Миша. — Пошли.
— Мне нужно заглянуть к Кристине, — говорит ему Горохов, когда они выходят из палатки. Он понимает, что вышел на солнце; тут, на свету, он в состоянии ещё что-то различать. Но ему кажется, что различить он может уже меньше, чем, например, вчера. Впрочем, за последнее время — ну, когда он был в сознании — Андрей Николаевич готовил себя к тому, что вскоре он… он ничего видеть не будет вообще. Да… ничего.