«…часто приходится надевать резиновые сапоги на вечеринки, потому что, когда идёт дождь, мы по лодыжки увязаем в грязи. Мы берем с собой фонари, когда идем на церковные вечеринки. … Сестра миссис Бакнер приехала к ней в гости из Сент-Джозефа, штат Миссури, и заметила, что, судя по всему, один и тот же набор столового серебра пользуется особой популярностью. Она видела его на всех небольших чаепитиях, которые устраивали для неё во время её визита. Конечно, это был именно мой набор, который ходил по кругу. Все его одалживали. Мы также одалживаем друг у друга лампы, фарфор и даже белье».

Услышав это, Венаблы, Марси, Вианы и Гофорты выглядели не просто потрясёнными, а потрясенными до глубины души. Сундуки с бельём, пахнущим лавандой, серванты, сверкающие величественным серебром, всегда были частью традиций семейств Венабл и Марси.

А теперь дети. Приехавшие Венеблы настаивали на том, чтобы называть Сима по полному имени — Симаррон. Сабра слышала это имя так редко со дня его рождения, что теперь впервые осознала, как глупо с её стороны было уступить прихоти Янси при выборе имени для мальчика. Симаррон. По-испански: «дикий» или «непослушный». Мальчик так шумно появился на свет, что Янси в восторге воскликнул: «Посмотрите на него! Смотрите, как он бьет ногами и машет кулаками! Он настоящий дикарь. Хе-хе, Симаррон! Песено Гитано».

Двоюродный брат Джоуэтт Гофорт или двоюродный брат Дэбни Венабл напыщенно произнес: «А теперь, Симаррон, мой маленький мужчина, расскажи нам о больших рыжих индейцах. Ты когда-нибудь сражался с индейцами, а, Симаррон?» Мальчик оглядел их из-под длинных ресниц, опустив голову, и был как две капли воды похож на своего отца.

Симаррону было уже почти восемь лет. Если восьмилетний мальчик вообще может выглядеть романтично, то Симаррон Крават именно таким и был. Его голова была не такой большой, как у Янси, а длинной и изящной, как у Сабры — голова Венаблей. Глаза у него тоже были как у Сабры — тёмные и большие, — но в них был тот же пламенный взгляд, что и в серых глазах Янси, а ресницы у него были такими же нелепо длинными и закрученными, как у красивой девушки. Его манеры — опущенная голова, редкий взгляд вверх, который пронзал тебя, словно удар меча, когда он обращал его прямо на тебя, — его плавная походка, то, как он жестикулировал своими изящными руками, — всё это было Янси в поразительной миниатюре.

Его речь была странно взрослой. Возможно, это объяснялось его тесным общением со старшими в те первые, формирующие характер годы в Осейдже. Янси с удовольствием беседовал с мальчиком; с удовольствием брал его с собой на прогулки верхом и на машине по просторной, пылающей под солнцем местности. Его кожа была загорелой, такого же цвета, как у отца. Он выглядел как маленький аристократичный испанец или, возможно, (подумали про себя Венаблы) наполовину индейцем. К тому же в начале существования городка детей его возраста было мало. Сабра поначалу слишком с подозрением относился к тем немногим, кто там был. Он, вероятно, показался бы довольно неприятным и напыщенным мальчишкой, если бы его голос и манеры не были чудесным образом наделены всем тем очарованием и магнетизмом, которыми в такой обезоруживающей степени обладал его отец.