Оклахома — Страна Красных Людей — тяжело вздымалась под жарким летним солнцем, изошрамоченное и ужасное создание, с лица которого вязкой струей стекала нефть.
Трейси Уайатт, который раньше управлял автобусом и конным повозками на линии между Ваху и Осейдж, держась за вожжи как добродушный краснолицый возница, пока повозка тряслась по ухабистым дорогам, был одним из самых богатых людей в Оклахоме —во всех Соединённых Штатах, если на то пошло. Уайатт. Нефтяная компания «Уайатт». Ещё через пять лет — «Нефтяные компании Уайатта». Их вывески можно было увидеть по всему миру. К нему приезжали «большие шишки» с Востока, с шляпой в руке, чтобы спросить его совета по тому или иному вопросу; чтобы заручиться его благосклонностью в том или ином деле. Сумма его ежедневного дохода была фантастической. Ум просто не мог этого охватить. Сам Трейси к тому времени был уже полным и не лишенным достоинства мужчиной чуть за пятьдесят. На его добродушном румяном лице застыло серьёзное, слегка удивлённое выражение обычного человека, который внезапно обнаружил, что стал знатной личностью.
Миссис Уайатт, более простая на вид, с лицом, напоминающим лошадиную морду, как никогда раньше в своей дорогой нью-йоркской одежде, пыталась опекать Сабру Крават, но кровь Уипплов не могла сравниться с кровью Марси. Новые деньги странно на неё влияли. Она стала нервной, полной раздражительности, и врачи с Востока говорили ей о высоком кровяном давлении.
Сабра откровенно завидовала этим счастливчикам. Письмо от язвительной Фелис Венабл к своей дочери было характерно для этой внушающей страх старой матриархи. Сабра по-прежнему боялась открывать письма своей матери. В них всегда таился укол.
«Все эти разговоры о нефти и миллионах, о том, что в Оклахоме все купаются в деньгах. Готова поспорить, что у тебя и у твоего мужа нет даже столько, чтобы наполнить лампу. Типично для Янси Кравата — заполучить не тот участок земли. Ну, по крайней мере, тебе нечего разочароваться. Так было с того самого дня, как ты за него вышла замуж, хотя не скажешь, что мать тебя не предупреждала. Надеюсь, Донна проявит больше здравого смысла».
Донна, вернувшись домой после двух лет обучения у мисс Дигнум на Гудзоне, действительно казалась внучкой, которая по душе Фелис Венабл. По цвету кожи, очертаниям, манерам и мировоззрению она так отличалась от других девушек из Оклахомы — Царины Макки, Газель Слотер, Джуэл Риггс, Морин Туркет — — что тот мучительный, измученный ветром день её рождения на прерии Оклахомы почти девятнадцать лет назад казался просто невозможным. Даже когда она приезжала домой на летние каникулы, от неё веяло прохладным пренебрежением в сочетании с неким разочарованным расчётом, что очень сбивало с толку её бывших близких друзей, не говоря уже о собственной семье.