«Паухуска-авеню», — гласила помятая вывеска, прибитая к фасаду сосновой лачуги с фальшивым фасадом. Янси выбрал этот неудачный момент, чтобы поделиться с Симом, широко раскрывшим глаза и сидящим на сиденье повозки рядом с матерью, небольшими знаниями об индейцах.

— Это язык осейджей, — крикнул он мальчику. — «Пауху» — это значит «волосы». А «ска» — это значит «белый». «Белые Волосы». Паухуска — Белые Волосы — был старым вождем осейджей…

— Янси Крават! — крикнула Сабра голосом, почти не уступавшим его собственному, и тоном, поразительно напоминавшим лучшие высказывания Фелис Венабл (она, по сути, была слегка в истерике из-за усталости, разочарования и страха): — Янси Крават, хватит уже рассказывать об истории индейцев, найди нам место, где можно поесть и переночевать! Где твой здравый смысл? Разве ты не видишь, что он готов упасть, да и я тоже?

Жирная еда, поставленная перед ними в закусочной, вызывала у неё отвращение. Она отшатнулась от неряшливой и наглой девушки, которая с грохотом бросила тарелки перед ними на стол, накрытый клеенкой. За этим же столом вместе с ними — а стола был только один, длинная доска, вмещавшая, пожалуй, двадцать человек — сидели краснолицые мужчины, разговаривавшие громкими грубыми голосами, ели с механической и рассеянной тщательностью, загребая в рот ножами картошку, консервированные овощи и пирог. Сим был совершенно бодр и шумно неуправляем, возбуждённый окружающими звуками и незнакомой обстановкой.

«Я индеец!» — кричал он, громко стуча ложкой по столу. «Старик с белыми волосами! Ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва!» Когда его отругали и силой вырвали ложку из его сжимающих пальцев, он разрыдался и завыл.

Сабра отнесла его в маленькую, пустую, но достаточно чистую комнатку, которая должна была стать их пристанищем на ночь. Из состояния бодрствования с широко раскрытыми глазами Сим внезапно обмяк от сна. Янси вышел, чтобы присмотреть за лошадьми, собрать как можно больше информации об аренде дома и лачуги для газеты. В его голове роились десятки планов.

«С тобой всё будет хорошо, — сказал он. — Хорошо выспись, и утром всё покажется радужным. Не хмурься так, дорогая. Тебе здесь понравится».

«Это ужасно! Это… — и эти мужчины! Эти ужасные мужчины».

«„Что касается меня, то я предпочел бы быть первым среди этих парней, чем вторым в Риме“». Янси принял эффектную позу.

Сабра тупо посмотрела на него. «Рим?»

«Плутарх, моя милая». Он поцеловал её и ушёл, развевая полы своего пальто. Она слышала, как его лёгкие шаги стучали по хлипкой деревянной лестнице. Среди громких разговоров других мужчин внизу она могла различить его красивый, звучный голос.