О нём рассказывали, что, когда он впервые прибыл в Осейдж в разгар «Бега», он, вместе с сотнями других, отправился за угощением в салун «Монтесума», который — всего лишь палатка — — открыл бар и был готов к работе, как только первый поселенец остановил свою потную лошадь с красными глазами перед первым участком, на который было заявлено право в поселении Осейдж (в то время — целый месяц назад — это был участок прерии, такой же голый и ровный, как ладонь). Толпа вокруг грубой сосновой доски наспех сооруженного бара была измучена жаждой, с дикими глазами и шумная. Бармены, хотя и были закаленными приезжими, вскоре были готовы упасть от усталости. Даже в этой суматошной толпе высокая фигура Пита Пичлина привлекала к себе внимание. Перекрикивая шум, он заказал выпивку — три пальца виски. Её долго не приносили. У него был тяжёлый день. Он оперся одним локтем на барную стойку, пока крики вырывались хриплыми звуками из пересохших глоток, а стаканы и бутылки кружились вокруг него. Смертельно уставший, он перенес вес с здоровой правой ноги на атрофированную левую и без энтузиазма беседовал с жаждущими то с одной, то с другой стороны. Измученный бармен налил виски Пичлину, подтолкнул стакан к нему, увидел на его месте лишь усталого, задумчивого маленького человечка, голова которого едва выглядывала из-за барной стойки, и, возмущенный, не выдержав больше, закричал:

«Эй, карлик! Убирайся оттуда! Где тот сукин сын, который заказал этот виски?»

Словно питон Пит Питчлин распрямился во весь рост и свернулся сверху вниз на ошеломлённого бармена.

Несмотря на то что заведение было переполнено, напитки были за счёт заведения.

Именно к этим двум представителям Юго-Запада теперь приближался Янси, шагая неторопливо, с беззаботным, даже безразличным видом. Почти незаметно оба, казалось, напряглись, словно готовясь к действию. У старого разведчика это проявилось в том, что он внезапно превратился из развалившегося инвалида в статусного гиганта. У испанца же скорее чувствовалось, чем виделась, лишь странное пульсирующее движение мышц под гладкой смуглой кожей, словно змея, скользящая, прежде чем действительно двинуться в путь.

«Привет, Пит! »

«Привет, Янси!»

Он посмотрел на испанца. Миро смотрел на него невинно. «Qué tal?»

«Bien. Y tú?»

Они стояли втроем, настороженные, молчаливые. Янси весело переносил вес с блестящего носка сапога на высокий каблук и обратно. Женщина из племени чероки не спускала своих темных глаз с своего мужчины, словно, получив один сигнал, она держалась наготове в ожидании другого.