Вероятно, никогда в истории христианской религии Слово Божье не проповедовалось столь романтичной и блестящей фигурой. Его длинные чёрные локоны завивались на плечах; прекрасные глаза сияли; принц Альберт колыхался в такт его изящным движениям; его шестизарядные револьверы, по одному с каждой стороны, обнадеживающе выпирали из кобуры.
Его волнующий голос разнесся по палатке, заставив замолчать гул и затихать суету.
«Друзья и сограждане, меня попросили провести это первое собрание Первой методистской, епископальной, лютеранской, пресвитерианской, конгрегациональной, баптистской, католической и унитарной церкви Осейдж. За время моей карьеры адвоката и редактора мне приходилось выступать по разным поводам и на самые разные темы. Я выступал в защиту своей страны и с критикой в её адрес; мне приходилось защищать и обличать конокрадов, блудниц, убийц — представителей этих «профессий», которых, без сомнения, можно найти сегодня на любом крупном собрании на территории индейских резерваций. Я не называю имен. Я ни на кого не указываю пальцем. Хорошо это или плохо, но факт остается фактом: любой мужчина или женщина, с какой бы целью ни оказались сегодня в этой великой стране Оклахома, находятся здесь потому, что в их жилах, движимых как благородными, так и низменными мотивами, течет дух приключений. Я спрашиваю вместе с Шекспиром: «Почему человек, в жилах которого течет горячая кровь, должен сидеть, как его дед, высеченный из алебастра?» Хотя я знаю Библию от корки до корки, и хотя многие из её отрывков и заповедей высечены в моём сердце и в моей памяти, это, сограждане Осейджа, первый раз, когда от меня требуется провозгласить Слово Божье в Его Храме». Он оглядел яркую, ослепительную палатку. «Любое укрытие, каким бы убогим и скромным оно ни было — без обиды, Грат — становится, пока в нём провозглашается Его Слово, Его Храмом. Давайте же объединимся духом, объединившись в песне. Как вы заметите, у нас нет сборников гимнов. Поэтому мы начнём это знаменательное событие в краткой, но неизбежно славной истории города Осейдж, спев… — э-э… — что вы вообще знаете, ребята?»
Наступила немного неловкая пауза. Закаленные лица пестрой общины без выражения уставились на Янси. Янси, сохраняя самообладание и полный энергии, тепло смотрел на них. Он поднял руку в знак ободрения. «Давайте, ребята! Называйте! Есть какие-нибудь предложения, дамы и господа?»
«Как насчёт „Who Were You at Home?“ — просто для начала», — раздался голос мужчины с блестящей лысиной в форме купола и струящейся шелковистой бородой красноватого оттенка. Он стоял в задней части палатки. Это был Шанхай Уайли из Техаса; владелец более ста тысяч голов длиннорогого скота и ранчо Паласиос на ручье Трес-Паласиос. Он был самым знаменитым «певцом скота» на всем Юго- Западе, помимо того, что являлся одним из самых богатых владельцев скота и земель в этом регионе. Обладая удивительно высоким и мелодичным тенором, который едва не переходил в чистый сопрано, он был известен тем, что мог успокоить целое стадо беспокойного скота, находившегося на грани безумного панического бегства. Это было искусство, которому он научился, когда был ковбоем на пастбищах. Многие ковбои владели им, но ни у кого не было той волшебной умиротворяющей силы, что была в голосе Шанхая . Говорили, что в нём таилась сверхчеловеческая магия. О нём рассказывали, что среди толпящегося стада, с раздутыми ноздрями и вздымающимися боками, его видели, как он перепрыгивал со спины одного обезумевшего бычка на другого, перемещаясь по движущейся массе, похожей на бурное море, и пел им своим волшебным тенором, останавливая их как раз в тот момент, когда они уже собирались броситься в Рио-Гранде.